Грехи девственницы

Рэндол Анна

— О… — Мадлен сглотнула.

— Я люблю тебя, даже если нам придется до конца жизни бороться за кресло с лучшим видом на улицу.

Мадлен широко улыбнулась.

— А может, нам стоит сидеть в этом кресле вместе? Только опасаюсь, что тогда мы не станем смотреть на улицу.

С тихим рычанием Гейбриел подхватил любимую и усадил на стол, а потом оказался между ее колен. Гейбриел медленно поднял подол платья и чувственно провел пальцами по нежной коже бедра Мадлен.

Руки девушки скользнули под куртку любимого и принялись гладить его

широкую мускулистую грудь. Внезапно из кармана жилета Гейбриела выпал сложенный вчетверо листок.

Это был листок из книги ставок.

Не было ничего соблазнительнее желания порвать его на мелкие кусочки и швырнуть в огонь. Но это заняло бы слишком много времени. Мадлен подняла листок, чтобы отбросить его в сторону, но остановилась.

В самом низу страницы стояла уверенная размашистая подпись Гейбриела.

Мадлен положила листок себе на колени и тщательно его разгладила. Напротив имени Гейбриела стояла сумма, вдвое превышающая ставку Дэнбери.

— Ты стоишь гораздо дороже, — произнес молодой человек — Но на момент аукциона у меня было лишь столько.

— Но ведь это не настоящая ставка. — Слова Мадлен звучали отстраненно.

— Настоящая. Но только треть этих денег моя. Остальные принадлежат моему… — Гейбриел откашлялся, — отцу.

— Ты ходил к нему? — Мадлен постаралась скрыть то обстоятельство, что прижимает листок к груди словно сумасшедшая.

— Сегодня. Прежде чем встретиться с тобой у Ноутона. — На щеках Гейбриела проступил румянец. — Я никому не мог позволить выиграть тебя.

Мадлен заморгала, борясь с обжигающими глаза слезами.

— Но ведь аукцион закончился, прежде чем ты успел что-то написать.

— Нет. Все думали, что он закончился. На самом деле до его окончания оставалось еще три секунды. — Отерев с щеки Мадлен непослушную слезу, Гейбриел вскинул бровь. — А теперь, полагаю, нас ожидает ночь исполнения всех моих самых необузданных фантазий. Я прав?

Мадлен оперлась руками о стол, и ее глаза вспыхнули жарким желанием.

Когда Гейбриел наклонился к ней, она остановила его, ткнув пальцем в грудь.

— Я организовала для тебя арест преступника в доме бывшей шпионки, являющейся одновременно твоей суженой, в то время как настоящий герцог стоял под дверью и слушал. Думаю, тем самым я осуществила твои самые смелые фантазии. Так что обязательства, наложенные на меня аукционом, полностью выполнены. — Мадлен смяла листок, бросила его через плечо, а потом обняла Гейбриела ногами за талию. — А вот мои обязательства — совсем другое дело.

Поцелуй Гейбриела на мгновение лишил Мадлен способности дышать. Но потом молодой человек отстранился, и его лицо посерьезнело.

— Ты моя самая смелая фантазия, Мадлен, и я люблю тебя.

Он не сводил с нее взгляда своих зеленых глаз, и в этот момент Мадлен наконец поверила.

Эпилог

— Экипаж готов, миссис Хантфорд.

Мадлен посмотрела на дворецкого. Странно было видеть дворецкого без

цветистого наряда. Но Кентербери отказался потеснить старого дворецкого Гейбриела и вместо этого согласился пойти на службу к Клейтону. И Мадлен не могла ругать его за это. Инвестиции Клейтона принесли ему огромный доход, и Мадлен не сомневалась, что в скором времени он будет настолько богат, что сможет купить Банк Англии. И все равно он был зол на весь свет. Особенно на женщину, отправившую его в свое время на виселицу.

Вздохнув, Мадлен взглянула на часы и тут же засуетилась.

— Господи, как поздно. — Она поспешно убрала в папку бумаги, разложенные на столе. — Мне действительно кажется, что ты должен допросить служанку еще раз. Я не верю, что она не запомнила тарелку с другим узором, которая оказалась в ту ночь на кухне. Как-то раз в Севилье мне пришлось работать посудомойкой. Я знала всю посуду наперечет и ни за что не пропустила бы тарелку, отличающуюся от остальных.

— Допрошу ее еще раз сегодня вечером. — Гейбриел помог жене подняться с кресла, хотя ее еле заметно округлившийся живот еще не мешал ей делать это самостоятельно.

— Завтра. Твоя мать не простит, если мы пропустим хотя бы одно из ее свадебных мероприятий.

Гейбриел благоговейно положил руку на живот жены. Каждый раз от этого прикосновения ее сердце сладостно замирало в груди.

— А мне все равно кажется, что им с Нортгейтом нужно было просто получить специальное разрешение и пожениться без церемоний. У нас же получилось.

Мадлен улыбнулась.

— Это потому, что мы не могли находиться одетыми достаточно долго для чего-то более пышного.

— Кстати об одежде…

Мадлен охнула от удовольствия, когда палец Гейбриела прошелся по ее груди, однако попыталась сосредоточиться на разговоре.

— Она целых тридцать лет представляла себе, как будет проходить ее свадьба, поэтому имеет полное право на воплощение самых немыслимых мечтаний. Хотя мне кажется, что в основном инициатива исходит от твоего отца.

Гейбриел вскинул бровь.

— Уверен, общество поняло, что он совсем нас не стыдится. Да, черт возьми, это ясно каждому.

Гейбриел произнес эти слова довольно неприветливо, но Мадлен уловила сквозящую в его голосе любовь. Даже если Гейбриел не готов был пока признаться в этом даже самому себе, возникшее между этими двумя людьми уважение обещало перерасти в нечто большее.

Губы Гейбриела прошлись вдоль декольте Мадлен.

— А теперь вернемся к разговору о твоей одежде… Сколько, ты говоришь, у нас времени?

У Мадлен задрожали колени, но она постаралась взять себя в руки.

— Не настолько много, чтобы снять с меня это платье, а потом снова его надеть.

— В таком случае ничего, если оно немного помнется, пока мы будем ехать в экипаже?

Мадлен улыбнулась и прильнула к мужу в поцелуе, чувствуя, как ее сердце наполняется счастьем.

— Как бы хорош ни был план, небольших отступлений от него не избежать.