Грешки
Шрифт:
— А теперь ты сделал выбор?
— Да.
— Она об этом знает?
— Мы об этом не говорили.
Лидия улыбнулась:
— Мне тоже всю жизнь было трудно принимать решения. Я много думала о нашей ситуации. Я очень-очень люблю вас обоих, но вообрази себе «хозяйство на троих», когда каждому лет по шестьдесят… Едва ли из этого что-нибудь получится. Иногда я пыталась вообразить, что почувствовала бы, если бы ты остановил свой выбор на Джуно…
Алекс взял ее за руку:
— Прости!
— За что? Слава Богу, что наконец все встало на свои места. Вы с ней действительно созданы друг
Так же, как Бернар и я. — Лидия покрутила бокал. — Видно, пора признаться тебе, Алекс.
— В чем?
— У меня были особые причины пригласить тебя сегодня. Я люблю Бернара. Наверное, почти столько же лет, сколько тебя. — Она смущенно улыбнулась. — Господи, как же трудно разобраться в отношениях современных людей! Любовь к тебе очень долго составляла неотъемлемую часть моей жизни. Но когда Бернар появился вновь, мне пришлось раз и навсегда решить… Что ж, все к лучшему. Этот вечер мог бы закончиться полным фиаско, а нам, к счастью, удалось отпустить с миром призраки прошлого.
О Алекс! — Она распахнула ему объятия. — Не могу передать, как я этому рада… рада за всех нас.
Лидия поцеловала Алекса в губы и, нажав кнопку внутренней связи, сказала:
— Доминик, пришли наверх бутылку самого лучшего шампанского. Не за горами свадьбы!
Судья Маккарти призвал публику к порядку. Вошли присяжные. Гас Палленберг сидел за столом защиты, понурив голову.
— Господа присяжные заседатели, вы вынесли свой вердикт?
— Да, ваша честь.
— Подсудимый, прошу вас встать.
Гас медленно поднялся. Джуно стиснула руку Алекса.
— Огласите ваш вердикт: виновен этот человек или не виновен?
Старшина присяжных откашлялся.
— Мы считаем, что подсудимый не виновен.
В вестибюле Джуно попрощалась с Гасом. Им нечего было сказать друг другу. Обменявшись добрыми пожеланиями, они обнялись, и Джуно ушла, с состраданием думая о том, что Гас останется совсем один в огромном особняке.
Алекс, ожидавший Джуно на ступеньках, обнял ее и попытался уклониться от натиска репортеров, но они окружили их.
— Подождите, мисс Джонсон… Есть ли у вас с мистером Палленбергом планы на будущее?
— Как вы сейчас себя чувствуете?
— Вы с Гасом поженитесь?
Джуно остановилась. К ней тут же протянули микрофоны.
— Я очень рада за мистера Палленберга, но у нас с ним нет никаких планов.
Как только из здания суда вышел Гас, репортеры, оставив Джуно, бросились к нему.
— Ах как мимолетна слава!.. — Джуно улыбнулась.
Алекс взял ее за руку — Могла бы сказать им, что собираешься выйти замуж за другого.
— Могла бы, но теперь все позади. Зачем же лгать им?
— Просто я Подумал, вдруг ты захочешь выйти замуж за меня?
Джуно озадаченно взглянула на него:
— Ты что, Алекс?
Он притянул ее к себе и поцеловал:
— Джуно, я люблю тебя… Пора бы нам на что-то решиться. А как по-твоему?
У нее на глазах выступили слезы:
— Пора. Я так давно люблю тебя!
По пути в город они строили планы и сразу сошлись на том, что им понадобится просторная квартира, такая, где каждому из них будет место для работы. Они решили также поскорее завести ребенка. Джуно напишет декорации для новой пьесы Алекса.
— О нет!.. Только не это. Зачем ты меня сюда привез?
— Лидия хочет видеть тебя. И ты тоже хочешь видеть ее.
В клубе все радостно приветствовали Джуно.
Доминик Шарпентье обнял ее.
— Рад снова видеть тебя здесь. — Он внимательно оглядел Джуно. — Похудела. У тебя все в порядке?
Она весело улыбнулась:
— Лучше, чем когда-либо. А где хозяйка?
— Одна передо мной, а другая — наверху.
Джуно поцеловала его:
— Спасибо, Доминик.
Они поднялись наверх. Проходя по знакомым коридорам, которые теперь казались чужими, Джуно взяла Алекса за руку:
— Я очень нервничаю. По-моему, она узнала о нашей новости раньше меня.
Дверь распахнулась, навстречу им вышла Лидия. Глаза ее увлажнились, но она не сразу преодолела настороженность.
— О, Джуно, мне так тебя не хватало! Умоляю, прости меня! — Она раскрыла объятия, и Джуно бросилась к ней.
— Лидия, я тоже жалею о том, что произошло.
Джуно пригласила Алекса к себе. Когда они проезжали через парк, выглянуло солнце и подтаявший снег заискрился под его лучами.
Джуно сияла:
— Боже мой, просто не верится! Еще вчера я была близка к тому, чтобы сунуть голову в духовку и открыть газ. А сегодня я счастлива как никогда! — Алекс притянул ее к себе, и она умиротворенно положила голову ему на плечо. — Почему мы не решились на это пятнадцать лет назад?
— Признаюсь, иногда я думал об этом, но ты была не готова. — Алекс усмехнулся. — Честно говоря, я и сам тогда не созрел, поскольку считал, что влюблен и в тебя, и в Лидию. Черт возьми, не могу забыть, как вы обе вошли в аудиторию там, в Бренфорде! Ты — высокая, темноглазая, экзотическая. И миниатюрная ослепительная Лидия с ее грудным хрипловатым голосом… Обе такие красивые! Вы так околдовали меня, что я до сих пор с трепетом вспоминаю об этом. Когда вы влюбились в меня обе, я был на седьмом небе от счастья, но боялся разрушить гармонию наших отношений. — Он свернул возле западной части Центрального парка и остановился под светофором. — Но это было и пыткой. Жизнь с вами в Париже потребовала От меня огромного напряжения сил. Опасаясь, что не выдержу, я сбежал с Лорен Жильбер. С ней мне удавалось контролировать ситуацию. Потом, вернувшись в Париж и узнав, что ты уехала, я допустил большую ошибку. Прошло много лет, прежде чем мне стало ясно: ошибка была не в том, что случилось, а в том, что я сделал не правильный выбор.
— Ox, Алекс! В ту пору мы все постоянно от чего-то убегали и совершали множество ошибок, не понимая, какая сложная штука любовь.
Алекс усмехнулся:
— А теперь оказалось, что все очень просто. Может, мы сами все усложняли?
— Думаю, нет. А если так, то это было довольно глупо, верно?
— Возможно, но ведь мы, питомцы Йеля, не выбираем легких дорог.
Джуно рассмеялась:
— Скажи, ощущение счастья не возбуждает у тебя аппетита? Я, например, зверски проголодалась.