Грешки
Шрифт:
Следующим свидетелем Картера был доктор Оррин Скотт. Он сказал, что Шарон Вудс не напрасно усомнилась в лекарстве.
— Оно было категорически запрещено фармацевтической ассоциацией, ибо ведет к распаду личности. Снадобье оказывает вначале кратковременное стимулирующее воздействие, например, разглаживает морщины. Но потом… Это все равно, что скручивать резиновый жгут. Когда отпустишь его, он громко хлопает, но с каждым разом хлопок становится все более вялым. Эластичность утрачивается, и жгут приходит в негодность.
Последним защита вызвала
— Итак, мистер Палленберг, — обратился к подзащитному Картер, — вы единственный человек, способный рассказать суду, что происходило вечером 12 июля 1984 года. Советую вам также поведать о событиях, предшествовавших тому трагическому вечеру.
Гас рассказал о том, что происходило вечером Картер не прерывал его, не задавал наводящих вопросов.
Публика затаив дыхание слушала Гаса, а он, все больше волнуясь, говорил о том, как менялась его жена. Дойдя до того момента, когда он, охваченный непонятной дрожью, принял валиум, Гас едва сдержал слезы.
— Узнав о том, что задумала Нина, я почувствовал ужас и хотел позвать на помощь, но жена перерезала телефонный шнур. У нее начались судороги… Я не мог их остановить. Потом, держа Нину на руках, начал вдруг понимать, что она, возможно, права. Только смерть дала бы нам возможность вернуться к тому, что было раньше.
Но я не умер, — Гас покачал головой, словно удивляясь этому, — а стою здесь и снова борюсь за жизнь, даже не успев погоревать о Нине. Странно… Не правда ли?
Наконец судья Маккарти предложил присяжным вынести вердикт, и они — семеро женщин и пятеро мужчин — удалились на совещание.
Глава 36
— Я нанял машину на завтра. Мы приедем в суд пораньше и подождем вынесения вердикта — Спасибо, что позвонил. Алекс. Я очень ценю твою заботу, — сказала Джуно.
— А сейчас я хочу принять душ, переодеться и пригласить тебя на ужин.
— Нет… прости, но… я хотела сегодня пораньше лечь спать. И мне, пожалуй, лучше побыть одной.
— Ты уверена? Я мог бы прийти к тебе и посидеть молча. Просто чтобы быть под рукой, если понадоблюсь.
— Ты всегда нужен мне, Алекс. — Джуно рассмеялась, стараясь придать словам легкомысленный оттенок. — Но сегодня я действительно предпочитаю побыть одна.
— Ладно, тогда я заеду за тобой около восьми утра.
Позавтракаем в Уайт-Плейнз.
Джуно съела йогурт и посмотрела теленовости. Завтра по делу Палленберга будет вынесен вердикт.
Завтра все кончится — так или иначе. Состояние мучительной неизвестности слишком затянулось. Но как бы плохо ни было ей, Гасу в сто раз хуже.
Джуно много думала о том, что делать дальше, не сомневаясь в одном: в клуб «Ночная жизнь» она никогда уже не вернется. В суде и в прессе ее изобразили расчетливой «владелицей ночного клуба». А ведь Джуно никогда не была любительницей ночных клубов.
Она ввязалась в эту авантюру только из-за Лидии. Ей казалось очень приятным и интересным заняться общим делом вместе с ближайшей
Одно Джуно твердо знала, что больше никогда не позволит себе отгородиться работой от решения личных проблем и отношений с людьми. Она не позволит честолюбивым мечтам возобладать над реальной жизнью.
Игра не стоит свеч.
Самым интимным, недоступным для непосвященных уголком в «Ночной жизни» был «Сад на крыше».
В зимнее время его закрывал стеклянный купол, стены были увиты жасмином, в огромных вазонах цвели гардении и орхидеи, из подвесных кашпо свешивались побеги цветущей бугенвиллеи. Наружную террасу украшали вечнозеленые хвойные деревца, увешанные маленькими белыми фонариками.
Лидия сама зажгла свечи в настенных канделябрах и снова переставила приборы на столике, накрытом на две персоны. В дверь постучали.
— Алекс! — Она поцеловала его.
— Извини, я опоздал.
— Я рада, что ты пришел. — Лидия наполнила бокалы и протянула ему один из них. — Помнишь это?
Алекс пригубил вино:
— «Шато Мурдуа Бургейль»… урожай 1943 года.
Лидия усмехнулась.
— Ты не перестаешь изумлять меня. — Приподнявшись на цыпочки, она снова поцеловала его, и он нежно ответил ей. Но Лидии показалось, что мысли его витают далеко отсюда.
— Ну проходи… садись. Я заказала телячье филеминьон. Сказать, чтобы принесли?
За ужином они разговорились о судебном процессе.
— Бедняжка Джуно! Мне очень жаль, что все так получилось. Не поможешь ли разобраться с этим, Алекс?
Я очень страдаю из-за разрыва с ней.
— Джуно тоже страдает. Наберись терпения, Лидия.
Слишком много выпало на ее долю.
— Как ты думаешь, она вернется сюда?
Алекс задумчиво покачал головой:
— Не знаю.
— Вот и я не знаю. Клуб мы создали вместе. Без Джуно он мне не нужен. Кстати, Джанни Корелли уже не раз спрашивал, не собираемся ли мы его продать. — Она нерешительно взглянула на Алекса. — Я хотела бы поговорить с тобой кое о чем еще.
— О чем?
— Помнишь последний сценарий Бернара «Время взаймы»? Бернар уговаривает меня сыграть в этом фильме .и просит скорее дать ответ… Он собирается приступить к съемкам в марте, на побережье.
— Сценарий отличный.
— Да, но видишь ли, я не уверена, что могу еще играть. Признаться, мне страшно появиться перед камерами. И к тому же… — Она заглянула Алексу в глаза. — Бернар сделал мне предложение.
— И как ты к этому относишься?
— Ну… — Лидия потупила взгляд. — А как к этому относишься ты?
Алекс откинулся на спинку кресла.
— Знаешь, я всю жизнь боялся принимать решения.
Даже на Тори женился потому, что она сама предложила мне это. В Йеле в течение трех лет я старался не влюбляться, и, как ни странно, это у меня получалось. Потом я влюбился, в двух девушек одновременно. Большинство парней в подобной ситуации быстро сделали бы свой выбор, но я колебался пятнадцать лет…