Грешница
Шрифт:
Сантера мысленно поздравила себя с победой. Позволив вернуть себя в кресло, она с демонстративно обиженным лицом выслушала извинения и только после этого задала вопрос:
– А кто такой этот Фикус?
– Он мой опекун. А еще преподаватель в Алой Горцении. Мастер живет напротив и помогает мне с домашними делами.
– Где же тогда твои родители? – небрежно спросила Сантера. Просто так, для галочки. Ей требовалось узнать, кто еще мог неожиданно прийти в гости. – Почему они не живут с тобой?
– Мама умерла. Отца не знаю, – грустно ответил мальчик. Говорить на подобные темы ему было тяжело.
Сантера как-то
– Говоришь, мать мертва, говоришь, отца не знаешь? Заба-авно, – протянула она, с непонятным раздражением тарабаня ногтями по полировке. По лицу ее скользнула неясная тень.
– О чем ты? Что в этом забавного? – искренне возмутился мальчик.
Ведьма подняла лицо, и Геб отвел глаза. Ее голос был сух и резок:
– Личность моего папочки также окутана ореолом таинственности. А мать убили, когда мне стукнуло четыре года. Вот что показалось мне забавным, малыш. Мир полон совпадений.
Геберт пораженно замолчал. Теперь он смотрел на Сантеру иным взглядом.
Успокоившись, ведьма-карманница продолжила:
– Ты пробовал искать своего отца?
– Нет. Я не знаю ни его имени, ни внешности. Мама никогда не упоминала о нем, у нас даже его фотографии нет.
Какое-то время Сантера пристально вглядывалась в лицо Геба, потом откинулась в кресле и беззаботно сказала:
– Аналогично твоему. А кем тебе этот Фикус приходится? Он что, бывший любовник твоей матери?.. Почему он о тебе заботится?
– Нет! Кажется, он наш очень дальний родственник. Когда мама уме… когда ее не стало, он оформил на меня опекунство.
– Какой до-о-обрый фикус. Думаешь, он будет возражать, если я у тебя немного поживу?
– Наверно. Он ко мне по вечерам заходит, чай попить, поговорить о пустяках, помочь с домашней работой. Я ему тоже по хозяйству помогаю. Боюсь, скрыть твое присутствие никак не получится. Что же мне сказать, чтобы он не прогнал тебя? Он, понимаешь ли, очень осторожный и предусмотрительный. А если узнает о том, какая ты… – Мальчик запнулся.
– Какая? Договаривай, – заинтересовалась Сантера. Глаза ее опасно сузились.
– Ну ведьма. Ты же сама так сказала, не обижайся!.. Узнает – нам конец. Тебя сдадут смотрителям и отправят в Коста-Мор. А меня закопают в парке университета и будут показывать за деньги как первого в истории человека-дерево.
– Необычный у тебя учитель. И что за Коста-морда? Слово такое знакомое… Это, кажется, тюрьма?
– Тюрьма для магов, преступивших закон, и всяких опасных существ, – подтвердил Геб. – Говорят, оттуда невозможно сбежать. Любой неподготовленный человек, попавший в эту тюрьму, обязательно спятит – настолько много там созданий, древних и опасных, способных одним дыханием одурманить человеческий разум. Единственные, кто могут находиться в его стенах, – это смотрители. Их долго тренируют, чтобы они сопротивлялись морокам и другому темному колдовству, влияющему на сознание. И никто, кроме них, не знает месторасположения Коста-Мор. Все держится в строжайшем секрете.
– Туда отправляют любого человека, заподозренного в ведьмовстве? – вскинула брови Сантера. Она заранее относилась к любому правосудию с презрением, считая, что ничто не может быть абсолютно справедливым и действенным.
– Нет, конечно! Это же варварство! Сейчас проводят проверку, собирают доказательства, ищут ведьминскую
– Вот как…
– А где твоя метла? – полюбопытствовал Геберт.
Сантера придвинулась к нему:
– Давай откровенность за откровенность. Ты когда-нибудь катался на подобной штуке?
Мальчик отрицательно качнул головой.
– Ну вот! А еще спрашиваешь! Эти метлы – жутко неудобное транспортное средство. Они врезаются туда, куда не надо, и натирают мозоли на интимном месте. Понял?
Геб покраснел от мысли о некоторых частях женского тела. Кашлянул, стараясь скрыть неловкость, и добавил:
– А я и не думал, что в других мирах есть ведьмы. У вас же другие способности.
– Скажем так: я необычная ведьма. Только тсс… – Девушка очаровательно улыбнулась и прижала палец к губам.
Геб заметил, что ногти у нее неопрятные, с коричневой каймой, и очень острые. С такими неудобно сражаться, они будут впиваться в кожу при каждой попытке крепко сжать ладонь в кулак.
Поймав его взгляд и правильно все истолковав, Сантера отмахнулась:
– Не обращай внимания. Давно не стригла. Но даже с этими царапками вырвать у меня из рук оружие довольно сложно. В жизни всякое случалось. Навострилась, знаешь ли… Хотя неплохо бы их обрезать. Ножницы есть?
– Думаю, найдутся. – Геб прошелся по комнате в поисках необходимого. Обшарил все ящички, все вазочки и шкафы. Не найдя ножницы у себя, он обернулся к внимательно следившей за ним Сантере и сказал: – Пойду к учителю, посмотрю у него.
– И я с тобой.
Вдвоем они прошли в соседнюю квартиру, в которой проживал учитель Геберта. Сантера удивленно присвистнула, крутя головой по сторонам:
– Ну и бардак!
Эта фраза очень точно характеризовала квартиру мастера Фикуса. В маленьком на первый взгляд помещении находилось невероятное скопление книг, колб, бумаг, исписанных неровным почерком, – все это было свалено на пол, собрано в высокие кучки и стопки, через которые проходил узкий проем, ведущий на кухню. С потолка, украшенного рыболовной сетью, свисал прямоугольный аквариум. Он держался на цепях, приколоченных к потолку гвоздями. Внутри неторопливо сворачивался блестящими кольцами ядовито-зеленый питон. На криво прибитых полках лежали подозрительные предметы, источающие магическую ауру.
Когда они зашли, питон приподнял голову и высунул раздвоенный язык. Геб без опаски приблизился, взял со стола мешочек с нарубленными крысами и, открыв крышку аквариума, швырнул пару кусков змее. Та быстро заглотила добычу.
– Странные причуды у твоего опекуна. Ведьм он, значит, не любит, а питонов – пожалуйста. Немного обидно. Что это за предвзятое отношение? Мы тоже бываем довольно милыми и едим мышей, – заметила Сантера, подходя поближе и также высовывая язык. Змеи ей нравились.
– Унельги не простой питон. Мастер привез его из Диких земель. Это эмальгамбра допинолис – змея, которой поклонялись древние. Мастер говорит, что эти змеи умеют перерождаться. Что пройдет время, и Унельги станет чем-то потрясающим. Учитель вообще часто путешествует в поисках всяких необычных штучек. Всю квартиру ими обставил.