Грешница
Шрифт:
— Однако, мне кажется, дело еще поправимо. Когда она к вам приедет?
— Дней через восемь.
— Как! Ведь она приезжала больше потому, что считала вас опасно раненным; теперь же она совершенно успокоилась.
— Ну, пока прощайте; завтра я вам сообщу, что намерен делать и как поступить.
Шерубен пошел домой и лег спать, крайне расстроенный тем, что госпожа Ван-Гоп узнала о его выздоровлении. Он сознавал, что действительно сделал непростительную глупость, но все-таки думал ее как-нибудь исправить.
Занятый
Затем он встал, прочел газеты и около десяти часов отправился завтракать в Парижское кафе, отдав предварительно своему груму приказание привести туда к двенадцати часам его лимузенскую лошадь, Эбэну.
Войдя в Парижское кафе, Шерубен заметил двух молодых людей, которые накануне присутствовали в клубе при предложении графом Артовым странного и весьма рискованного пари.
— Ну как, — обратился к нему один из них, — вы решились?
— Да, — гордо отвечал Шерубен.
— Как, вы держите пари?
— Держу.
— И уверены, что Баккара полюбит вас?
— Весьма понятно, ибо в противном случае рискую быть убитым. Я изменяю только немного условия: вместо двухнедельного срока…
— Вы требуете месяц?
— Нет, напротив: одну неделю.
— Браво! — воскликнули в один голос молодые люди. Шерубен сел к соседнему столику и приказал подать себе завтрак.
Спустя несколько времени вошел барон де Манерв; не заметив Шерубена, он подошел к молодым людям.
— Вы, господа, — обратился он к ним, — были, кажется, вчера в клубе?
— Были.
— В таком случае вы знаете о пари?
— Знаем.
— Ну так посоветуйте господину де Верни не держать его.
Шерубен, услыша это, невольно вздрогнул.
— Отчего? — спросили они.
— Потому что граф Артов уже успел заручиться данными в свою пользу.
— У кого?
— У Баккара. Граф должен был завтракать у меня сегодня утром, но предупредил, что не будет, запиской следующего содержания.
При этом барон де Манерв вынул из бумажника письмо и прочел его вслух:
«Из собственного отеля, улица Монсей. Милейший барон! Баккара не позволяет мне ехать к вам сегодня завтракать. У моей красавицы расстройство нервов, и она хочет немного прокатиться.
Мы завтракаем, а затем поедем кататься. Извините счастливца.
Граф Артов».
— Взгляните, — сказал барон, подавая молодым людям письмо, — желтая бумага с буквою Б.
— Вензель Баккара?
— Как
— Позвольте, тут еще post scriptum и, кажется, женской рукой.
— Это приписка самой Баккара, — сказал барон хладнокровно и затем прочел:
«Благодарю, добрейший барон, за сюрприз: молодой граф очарователен, и я почти влюблена в него, тем более что мне уже подходит третий крестик — время, в которое дочери Евы открывают иногда свое сердце.
— Черт возьми, — воскликнул один из молодых людей, — задатки слишком даже велики.
— Вы думаете?
— Без сомнения. И Шерубен проиграет пари.
— Но я думаю, узнав о положении дела, он не будет его держать.
— Не думаю.
— Как, вы сомневаетесь?
— Спросите его, — сказал молодой человек, указав на Оскара де Верни, спокойно завтракавшего за соседним столиком.
Барон оглянулся.
— Как, — сказал он удивленно, — вы здесь?
— Как видите, — сказал Шерубен, продолжая завтракать.
— И слышали наш разговор?
— Слышал.
— И что же вы на это скажете?
— Что граф счастливый человек благодаря, конечно, своему богатству, — сказал Шерубен с презрительной улыбкой.
— Во всяком случае, вы хорошо сделали, что не держали пари.
— Напротив, теперь я его держу скорей, чем когда-, либо.
— Вы с ума сошли!
— Может быть.
Заплатив за завтрак, Шерубен встал и раскланялся с тремя червонными валетами.
— Барон, — обратился он к Манерву, — не знаете ли, где я могу застать Артова?
— У Баккара, — отвечал барон, иронически улыбаясь.
— Отправлюсь туда, хотя это будет весьма оригинально. До свидания, господа!
Шерубен вышел. Грум подвел ему лошадь. Он вскочил в седло и поехал по направлению к лесу, где у него было назначено свидание с виконтом де Камбольхом.
Рокамболь уже с нетерпением ждал его.
— Ну, что, — спросил он, — виделись вы вчера вечером с госпожой Маласси?
— Да, маркиза приезжала к ней вчера вечером и, к несчастью нашему, узнала, что я уже выходил из дому.
— А, черт возьми, — пробормотал Рокамболь, нахмурившись.
— Говоря между нами, виконт, вы сделали маленький промах.
— В чем?
— В том, что назначили мне роль, при исполнении которой я не могу применить ни одной из своих способностей.
— Не понимаю, — сказал Рокамболь, пожимая плечами.
— Дело в том, что если меня называют Шерубеном-очарователем, то, вероятно, во мне есть что-то чарующее — что подействовало весьма сильно, быть может, даже сильнее, чем дуэль, от которой мы ожидали гораздо большего. Маркиза, узнав, что я ранен, упала в обморок и, придя в себя, чуть не призналась во всем…