Грешник
Шрифт:
Но потом он без предупреждения остановился, вышел из нее, и развернул к себе. Глядя на него лихорадочными глазами, она понятия не имела, что он делает, когда Син встал перед ней на колени.
Твердой рукой он схватил ее лодыжку.
— Подними ногу.
— Что?
Вместо того, чтобы повторить приказ, Син сам поднял ее ногу, и потом Джо ощутила, как с нее сняли штанину и ботинок.
— Дай мне, — прорычал он.
Джо совсем ничего не соображала, но он устранил путаницу в мыслях, расположив
— О, Господи, — выкрикнула она.
Когда ее возглас отразился эхом по холодному, заваленному мусором коридору, Джо откинулась на стену. Раскинув руки, она вжалась ладонями в поверхность, когда Син ртом коснулся ее лона. Начал посасывать. Облизывать. А потом он подтолкнул ее выше, положив руки ей на бедра, разведя их по обе стороны от своего лица, и полностью оторвал ее от пола, усаживая себе на плечи.
Он ласкал ее, толкая ее тело взад и вперед, его язык проникал везде, в самые потаенные местечки ее тела, скользя своим жаром по ее разгоряченной и влажной плоти.
Джо посмотрела вниз, и ее глаза загорелись при виде открывшегося зрелища, его ирокез между ее бедер, ноги раздвинуты и закинуты на его огромную спину, ее ступни, одна в носке, другая в ботинке, свисали по обе стороны.
Когда удовольствие стало невыносимым, Джо закрыла глаза.
Она понятия не имела, где находится. Но точно знала, что с ней делают и кто.
Син дал больше, чем обещал.
Она ощущала его одного, и больше ничего не имело значения.
Ничего другого не существовало.
***
Син мог продолжать вечно. Но он знал, что в заброшенном общежитии было не так безопасно, как ему хотелось, и его телефон снова зазвонил во внутреннем кармане. Одному Богу известно, что там случилось.
И все же…
Пархая языком по лепесткам ее плоти, он уделял особое внимание чувствительной горошине, его язык порхал, облизывая ее по кругу. Син мечтал взять ее голой в ее теплой квартире, чтобы впереди их ждала целая вечность, а не час. Четверть часа. Десять минут…
Пять минут.
Одна.
Когда она снова выкрикнула его имя, он неохотно выпустил ее плоть. Затем осторожно, очень осторожно снял ее с плеч и поставил на ноги на холодный пол.
Он мгновенье наслаждался ее видом, ее рыжие волосы великолепным беспорядком лежали на плечах, одежда помялась, бедра дрожали. Ему особенно понравилось то, как раскраснелось ее лицо и светились ее глаза.
— Давай, — сказал он тихо. — Позволь мне позаботиться о тебе.
— М-м?
Джо была настолько расслаблена, что не могла даже говорить, и от этого он чувствовал прилив мужского удовлетворения по всему телу.
— Позволь
Не хотелось ее одевать, и, надев на нее трусики, натянув хлопчатобумажную вещицу, он наклонился и целомудренно поцеловал то место, которая ласкал до этого. Затем он надел спортивные штаны на кремовые бедра.
Сев на пятки, он положил ладони на ее колени.
— Спасибо.
Когда Джо посмотрела на него, он демонстративно провел языком по губам.
Ее стон заставил его улыбнуться.
— Ты в порядке? — спросила она севшим голосом.
— В идеальном.
Не совсем ложь. Да, ему было больно. Да, будут последствия. Да, он вставал со стоном. И поморщился. Ругнулся, когда отвернулся от Джо и натянул кожаные штаны.
Да, засунуть прибор в штаны — сущая пытка.
Но он не пожалел об одном движении члена. Языка.
Когда он снова повернулся к ней, Джо выглядела встревоженной.
— Нет, — сказал он спокойно. — У нас договоренность.
— Серьезно?
— Ага. Ты обо мне больше не беспокоишься. — Он взял ее за руку. — А теперь мы отвезем тебя домой.
Они вместе прошли по коридору, спустились по лестнице и вышли к машине. Когда он попросил у нее ключи, Джо слабо запротестовала, а затем он усадил ее на пассажирское сиденье и закрыл дверь. Садясь за руль, он отвез их обратно к воротам школы. Там он затормозил и посмотрел на нее.
Джо повернула голову в сторону, прислонившись лбом к окну, глаза закрыты, дыхание выровнялось. Румянец, что он вызвал, задержался на ее щеках, а на губах сияла улыбка, означавшая, что ее сны будут такими, какими он хотел.
Счастливыми. Безопасными. Умиротворенными.
Син не включил поворотник, опасаясь, что тиканье разбудит ее. И он спокойно справлялся с тормозом и газом, облегчая им путь домой, двигаясь как можно плавнее. Когда он остановился у ее дома, ему было ненавистно при мысли о том, чтобы разбудить ее.
Он все еще смотрел на нее, двигатель работал, теплый воздух обдувал их, когда ее веки открылись. Глаза Джо, сонные и довольные, немного смущенные, сосредоточились на нем.
— Привет, — сказала она.
Син протянул руку и коснулся ее щеки кончиком пальца. — Привет, красавица.
— Спасибо.
— За что?
— За все.
Син никогда не был джентльменом. Но он выключил двигатель и чуть ли не бегом обогнул машину, чтобы открыть ей дверь. Протянув ладонь, он помог Джо выйти, будто сам был в смокинге, а она в бальном платье, и проводил ее до самой двери, словно здание, в котором она жила, было замком.
Син даже открыл дверь в ее квартиру, притворяясь, что использует ключ на связке, хотя сам повернул замок силой разума.