Грешник
Шрифт:
— Я знаю о твоем доме, — сообщаю я ему. — О том, куда вы с Джеймсом ее отвезли.
Его лицо бледнеет, и я снова бью его.
— Ты изнасиловал мою жену?
— Нет, — отец сплевывает кровь на белую мраморную столешницу.
— Не лги мне, мать твою, — я снова бью его, и он отшатывается назад. — Скажи мне правду! — кричу я, кровь шумит в ушах, сердце колотится. Я знаю ответ, но хочу услышать, как этот ублюдок это признает.
Я бью его еще раз, и отец падает на колени. Я подхожу к нему, хватаю его за волосы окровавленными
— Скажи мне гребаную правду, — требую я.
Отец делает глубокий вдох, затем сплевывает кровь.
— Правду? — рычит он. — Правда в том, что у нее была самая тугая пизда…
Я ударяю его головой о край стойки, глядя, как он падает на пол, кашляя кровью. Я бью его ногой в живот, заставляя свернуться в позу эмбриона. Я пинаю его в бок.
— Истон?
— Что? — кричу я и, повернувшись, вижу своего стоящего на кухне тестя. Линк смотрит на Николаса широко раскрытыми глазами, словно увидел привидение.
— Что, черт возьми, происходит? — шепчет сам себе Линк. Мы оба не обращаем на него внимания.
— Элли, — тихо говорит он, кивая мне за спину.
Я поворачиваюсь и вижу, что она сидит на кухонном полу, обхватив ноги руками, и смотрит на моего отца, а по ее лицу текут слезы. Я отхожу от своего отца, чтобы позволить ей разобраться с ним, и приближаюсь к своей жене.
Я опускаюсь перед ней на колени, и она роняет пистолет, который с грохотом падает на пол. Элли бросается ко мне, обвивая руками мою шею, я сажаю ее к себе на колени, и она обхватывает ногами мою талию. Я беру Элли за затылок, а другой рукой за талию и, пока ее крики наполняют кухню, покачиваю взад-вперед.
— Мне… так жаль, — рыдает она мне в шею.
Я обнимаю ее, в груди все сжимается. Мне следовало знать. Я хотел, чтобы он признался, но никогда не думал, как это отразится на ней. Может, ей лучше не знать? Возможно, а возможно, и нет.
— Мне так жаль, — продолжает она.
— Шшш… — провожу я рукой по ее затылку. — Тебе не за что извиняться, Элли, — напоминаю я ей. — Ты молодец, маленький демон, — я целую ее волосы. — Так хороша.
Я рад, что все закончилось. Нам нужно позаботиться еще об одном человеке, а потом я смогу провести пару дней со своей женой, прежде чем покину ее навсегда.
ЭЛЛИНГТОН
Я стою в доме своих родителей и смотрю на балкон, где девять лет назад нашла своего отца. Сегодня здесь нет ни цветов, ни зажженных свечей. Только холодный озноб. Так было с того дня. Не знаю, в голове ли он у меня или на самом деле, но он до сих пор не проходит.
Я смотрю на свисающего с балкона второго этажа мужчину. Он не мертв. Во всяком случае, пока. Его
Глядя на Линка, я чувствую, как меня охватывает чувство спокойствия. После того как час назад Син заставил отца признаться в содеянном, я плакала. Я рыдала на полу в кухне на коленях у мужа. Это была терапия. Я понимаю, что не могу изменить прошлое, но я также очень благодарна за то, что это не меняет его любви ко мне.
Я принадлежу ему. Сейчас и навсегда. Неважно, что произошло или произойдет, я его жена — Леди.
— Элли, что ты?.. — от пронзительного крика моей матери я даже не вздрагиваю. Я ждала ее.
— Мама, — спокойно говорю я, поворачиваясь к ней.
Она закрывает лицо руками, широко раскрытыми глазами глядя на своего свисающего с балкона мужа.
— Я подумала, что это будет уместно, — говорю я, снова поворачиваясь к Линку.
Кровь капает из пулевого отверстия в его руке, куда я выстрелила. Теперь я рада, что промахнулась. Это гораздо драматичнее. Я хотела доказать свою точку зрения, и, думаю, это получилось.
— Лора…
— Что… — выдыхает она, прерывая его. — Что ты наделала?
Мать переводит на меня свои широко раскрытые, полные слез глаза. — Спусти его вниз. Прямо сейчас.
— Это сделал я.
Мама разворачивается, у нее подкашиваются ноги, затем она натыкается спиной на круглый стол, опрокидывает его и разбивает стеклянную столешницу об окровавленный пол.
— Нет… — она поднимает руки, закрывая лицо, как будто это заставит моего отца исчезнуть.
— Привет, Лора, — говорит он, встав рядом со мной.
— Что ты наделала? — кричит на меня мама, а потом смотрит на отца.
Она поворачивается, чтобы выбежать из комнаты, но быстро останавливается, когда видит Сина, прислонившегося к двери, со скрещенными на груди руками. У его ног лежит его отец, едва приходя в сознание после побоев, которые Син нанес ему ранее в нашем доме.
Удивительно, что он все еще дышит. Мы погрузили их обоих в машину и привезли сюда. У нас был еще один человек, о котором нужно было позаботиться. Еще один человек, который знает, что мой отец на самом деле не умер. Я хотела увидеть выражение лица матери, когда она поймет, что попалась. Оно не разочаровало.
— Зачем? — спрашиваю я, делая шаг к ней, но отец хватает меня за руку, не давая подойти слишком близко. — Зачем ты это сделала?
Она поворачивается ко мне, ее макияж размазался от слез. Это не печаль или сожаление, это гнев. Ее поймали. Ее судьба предрешена. Потянувшись в задний карман своих узких джинсов, она достает мобильный.
Я бросаюсь на нее, врезаюсь в нее, и мы обе падаем на пол. Она кричит на меня, бьет руками по лицу, но меня оттаскивают от нее. Син обхватывает меня за талию, прижимая спиной к себе, а отец хватает мать.