Грешник
Шрифт:
Здесь, при неярком свете, в расстегнутой рубашке, уставший, Райан выглядел даже моложе, чем при их встрече в обед. И все же, он был похож на того, кто знает не понаслышке, что такое разочарование и страх, и того, кто, определенно, понимает печаль.
— Я слишком долго все держала в себе, — сказала, наконец, Сара. — Все рухнуло в один миг, мне необходимо было что-то делать, что-то менять, и в короткие сроки. Так много решений... — Она вздохнула. — Но теперь, когда все уже сделано, и сегодня ... это все, что мне осталось.
—
— Да.
— Что заставило тебя переехать сюда?
— Развилка, — сказала она. — Новое начало.
— Новая жизнь?
— В точку.
— Новая жизнь… — задумчиво повторил он. — Второй шанс.
— Ты тоже начал новую жизнь? — спросила она, глядя на него с любопытством.
— Я? — немного помолчав, он сказал: — Нет. — Он сделал последний глоток скотча. — Ну, может быть, к какой-то мере. Я внес некоторые коррективы пару лет назад, когда переехал в эту квартиру.
Создавалось впечатление, что он не хочет говорить об этом, но Сара хотела знать больше. Она задала вопрос, который не был слишком личным.
— Ты переехал сюда из другого штата?
Он кивнул.
— Изначально. Но это было давным-давно. — Он уставился в свой пустой стакан и добавил: — в другой жизни.
— Ты не выглядишь достаточно старым, чтобы прожить больше, чем одну жизнь.
— О, я прожил их несколько.
— Значит, ты заключил сделку с дьяволом.
— Что?
— Я имею в виду, на твоем лице нет ничего, что бы говорило о твоем прошлом.
Он засмеялся, но это не показалось забавным.
— Сделка с дьяволом, — повторил он.
— Откуда ты? — спросила она.
— Разве у меня еще не остался акцент?
— Немножко. — После паузы, добавила она, — Мне это нравится. Это делает твой голос... успокаивающим. Дружелюбным. — Сексуальным.
После минуты молчания, он, видимо, понял, что была его очередь говорить.
— Я вырос в Оклахоме.
— Ты когда-нибудь планируешь туда вернуться?
Он отрицательно покачал головой.
— Незачем и не к кому.
— Таким образом, ты уже жил в Калифорнии, в Сан-Франциско, когда переехал сюда?
— Да.
— И начал новую жизнь.
— Это не было на самом деле... Может быть, я хотел бы..., — сказал он, — но это не так просто, не так ли?
— Нет, это совсем непросто. — Когда он ничего не сказал, она рискнула спросить. — Разве не сработало?
— Ну... что касается квартиры, то сработало. — Он добавил, гораздо менее капризно, — Мне нравится здесь. Тебе тоже понравится, когда распакуешь свои вещи. — Его тон показывал, что он готов сменить тему. Может быть, он даже пожалел, что сказал так много.
— Я уверена, что мне понравится. — Сара вздохнула. — Но я не очень-то беспокоюсь по этому поводу.
— Тогда, может,
Она поняла, что он не хочет больше говорить о себе. А так как ее эгоцентризм был сегодня на высоте, она была вполне готова позволить ему перевести разговор на нее.
— Моя карьера пошла под откос. Я пыталась начать все сначала. Идти в совершенно новом направлении. Хотела, чтобы что-то из этого вышло.
— Чем ты занимаешься?
— Я писатель.
— Что ты пишешь?
— Ты имеешь в виду, что обычно писала?
— Ты перестала?
— Меня перестали.
— Уволилась?
— Свалила.
— Я не понимаю.
— В течение пяти лет я писала серию книг про тайны в Еврейской общине Мавританской Испании. Это было время и место высокой культуры и относительно интеллектуальной свободы для евреев. — Она сделала паузу. — Ты же догадался, что я из семьи евреев, не так ли?
— Да, я догадался, — заверил он ее. — Но, Сара — ты романист?
— Да.
Он наклонился вперед.
— Это так здорово! Я не уверен, что когда-либо встречал писательницу раньше. И уж точно я никогда не сидел и так вот запросто не разговаривал ни с одной из них.
— Из этого следует, что ты не видел ее заплаканных глаз и высмаркивания?
— Так что, я могу пойти в книжный магазин и найти некоторые из твоих книг?
— Да. Ну... Может быть, не в первом попавшемся. Не сейчас. — Она добавила: — Но они, определенно, есть в библиотеке.
— Вау! — Он усмехнулся. — Настоящий, живой писатель живет прямо по соседству.
— Настоящий и живой, — она согласилась. — Удивительно, как много людей думают, что вы должны быть мертвы, как Томас Харди или Агата Кристи, чтобы быть писателем. Поверь мне, будучи мертвым становится немного труднее писать.
Райан казался гораздо более оживленным, чем он был, когда они говорили о нем.
— Сколько книг ты написала?
— Были опубликованы шесть. Я начала работу над седьмой несколько месяцев назад. Она будет выпущена осенью. Но тебе, вероятно, придется нанять детективов, чтобы найти эту книгу, так как, я сомневаюсь, что она будут печататься больше, чем в восьми экземплярах или даже вовсе не будет.
— Почему?
— Я не принесла им достаточно денег, поэтому они отменили печать моих книг и закончили наши отношения.
— О. — Райан сказал, не подумав. — Мне жаль.
— Мне куда больше жаль, — заверила она его.
— Может, стоит продавать свою следующую книгу где-нибудь еще?
— Не из этой серии. Никто не захочет. Кстати, публикуя произведения, писатель должен показывать некоторый рост показателей продаж по мере того, как карьера прогрессирует или же ты становишься больше не интересным для инвестиций издателю — и, как правило, других издателей.