Грешник
Шрифт:
Мириам посмотрела на огромный, похожий на подушку диван Сары и подумала: «Как же бедные грузчики его сюда занесли? Скорее всего, ей пришлось их заставить».
— И что, — произнесла Мириам, повернувшись к длинной стене, отделяющей квартиру от соседней, — это..?
— Это фреска. Парень, живущий ниже по лестнице, является собственником здания, он — мастер по фреске.
Сложные абстрактные росписи покрывали всю стену от пола до потолка.
Мириам спросила:
— У этого домовладельца однозначно должна быть судимость
— Тебе не нравится? — ответила Сара.
— Я уверена, что, как и эта лестница, фреска будет давить на меня.
Сара изучала роспись.
— Мне кажется это своего рода ... возбуждающе.
— Возбуждающе? Я не могу решить, как это назвать — непристойно, или ужасно, или по-деревенски, или...
— Именно это и возбуждает. Я понятия не имею, как это объяснить. Я думаю, что можно каждый день любоваться этой росписью, и каждый раз находить что-то новое.
— Да, я знаю. Писатели тратят много времени, глядя в никуда. — Мириам покачала головой. — Но разве не лучше смотреть даже просто на воздух, чем на это?
— У меня уже есть на что посмотреть, — сказала Сара, направляясь к французской двери в конце комнаты. — Видишь? — Она открыла двери, которые вели на балкон.
— Ничего себе. — Глаза Мириам расширились, когда она, наконец, вышла на свежий воздух. — Это потрясающе. Признаю.
Балкон, из окон которого открывался вид на парк Глен Каньон и ближайшие окрестности, был огромным с прилегающей деревянной террасой с большими, крепкими перилами, которые были Саре до талии. Вечерний солнечный луч осветил дюжину растений в горшочках, расположенных вокруг балкона.
Мириам заметила их.
— Ты же не выращиваешь растения.
— Они принадлежат парню по соседству. Мы разделяем балкон.
Мириам покосилась на нее.
— Кто он такой?
— Я пока не встречалась с ним. — Она напомнила своей сестре: — Я переехала всего три часа назад.
— Получается, что ты делишь свой балкон с незнакомым человеком.
— Он не будет таким уж и незнакомым.
— Человек, который может заглядывать в твои окна, когда захочет. Человек, который будет иметь доступ к этим хлипким французским дверям в любое время дня и ночи. — Она остановилась, рассматривая непрочные двери. — Боже! Еще и замок не работает!
— Я собираюсь попросить домовладельца исправить это, — сказала Сара.
— Ты сошла с ума.
— Послушай, здесь всего один сосед.
— О, хорошо, он может тебя изнасиловать и убить один на один.
— И Ланс — хозяин — говорит, что он хороший, спокойный парень.
— По-твоему возможно помешанный на LSD маньяк, написавший эту фреску в твоей гостиной, тоже подходит под определение «хороший» и «спокойный».
— Вполне возможно, — сказала Сара, — но мой сосед не пускающий слюни насильник или серийный убийца. Не неси ерунду.
— Это может в равной степени оказаться
— Правдой? Нет, я так не думаю. По городу шляются тысячи людей, подходящих под твое описание. Шансы...
— Ты так наивна.
— Прости, но я здесь старшая. К тому же, Мир, это я пишу детективы, а не ты. Я знаю больше о...
— Писала детективы, — напомнила ей Мириам.
— О. Это больно.
— И писать о жизни средневековых евреев не значит, что ты знаешь что-нибудь о выживании в современном мире. Это далеко не так! — Мириам вздохнула. — Реальность никогда не была твоей сильной стороной.
Сара вздрогнула, когда что-то пискнуло позади нее.
— Что это? — воскликнула Мириам.
— Его птица.
— Чья?
— Птица моего соседа. — Сара указала на высокую птичью клетку, которая стояла в темном углу балкона за французскими дверьми соседней квартиры. Она была на колесах, по-видимому, для того чтобы владелец мог выкатить ее на солнышко и закатить обратно на ночь.
Мириам пересекла балкон, чтобы посмотреть на клетку.
— Эта клетка настолько большая и выглядит очень богато.
Сара подошла к ней и уставилась на клетку вместе с ней. Оранжево-бирюзовая птица смотрела на них.
— Такая маленькая птица в такой большой клетке, — сказала Мириам.
— Посмотри на все эти игрушки, — пробормотала Сара.
— Они все портят, — предположила Мириам.
— Вот видишь? Он, наверное, хороший, спокойный парень, как и сказал Ланс.
— Я уверена, что Бирдман из Алькатраса (прим. перев. — герой фильма «Любитель птиц из Алькатраса», 1962) был достаточно красив и мил, несмотря на то, что также был и развратным убийцей.
Птица вдруг набросилась на игрушку, которая выглядела как миниатюрная птица, и начала ее агрессивно клевать.
— Итак, — сказала Сара, — давай подведем итоги. Я совершаю ужаснейшую ошибку в своей жизни. Я выбрала ужасную квартиру. И мой сосед убьет меня во сне, но только после того, как изнасилует и покалечит.
— Если я забыла что-нибудь, я пришлю по электронной почте. — Мириам не сводила глаз с жестокой птицы в течение нескольких минут, прежде чем, сменив тон, сказала: — Я просто беспокоюсь о тебе.
— Я знаю. Вот почему и стараюсь мириться с этим, — Сара вздохнула. — Но я надеюсь, что мы закончили, потому что папа будет здесь с минуты на минуту, и я не хочу терпеть вас двоих. День и без того ужасен.
— Хорошо, я перестану, — пообещала Мириам. — Но я не буду заступаться за тебя и вмешиваться, когда он начнет нападать на тебя.
— Справедливо.
Сара надеялась, что сможет, наконец, понять, почему ее семья была потрясена событиями, которые происходили сейчас в ее жизни. Это, вероятно, никак не могло уложиться в голове любого здравомыслящего человека. Тем не менее, она должна была сделать это. Ее сердце не позволило бы ей поступить по-другому.