Грешники
Шрифт:
– Графа Хипгрейва нет в Лондоне, и лорд Стэндиш исполняет роль эскорта графини, – вяло отозвалась она.
Девушка не стала уточнять, что виконт оказывает ей и другие услуги, которые не принято обсуждать в гостиных приличных домов.
– Хипгрейв ненавидит городскую суету, – сказал герцог, не желая подробно останавливаться на личности супруга графини. – Отилия не могла найти себе мужа, который был бы ей большей противоположностью. Я никогда не поверю в то, что этот брак можно назвать счастливым.
Герцог не ревновал свою бывшую
– Я считаю, что леди Хипгрейв – очень неприятная особа, – осторожно высказалась Файер.
Герцог вздохнул.
– Я согласен, дитя мое. Этот негодяй настраивает ее на враждебное отношение к тебе?
«Это она настраивает его против меня», – с тоской подумала Файер и коротко произнесла:
– Не совсем.
«Папа, расскажи мне о своем прошлом. Твоя бывшая любовница ненавидит тебя с такой силой, что решила отомстить, отыгравшись на твоей дочери», – пронеслось в голове Файер.
Ее родители не обсуждали свои романы, поэтому ждать, что герцог нарушит установленную традицию, было бы глупо. Отец даже не попытался объясниться, чтобы понять причины ненависти графини к его дочери. Он ограничился тем, что сказал:
– Отилия весьма беспокойная дама. У нее очень тяжелый нрав. Если она выскажется в отношении тебя неподобающим образом, просто сообщи об этом мне. Хорошо?
– Конечно, папа, – тихо ответила Файер, не решившись поделиться с отцом секретом, который она хранила с той самой ночи, когда разоблачила лорда Стэндиша. Перед ее глазами снова возникла сцена их столкновения в галерее дома лорда Мив. Герцог ласково потрепал ее по плечу.
– Я знаю, что тебе нелегко, Файер. Мне так хотелось чем-нибудь помочь тебе. Я перебросился несколькими словами с Пенневезером по поводу его младшего сына...
Файер выпрямилась и посмотрела на отца потухшим взглядом.
– Ты разговаривал с маркизом, папа? Но как ты мог? Я не стану женой Стэндиша, даже если ты прикажешь отстегать этого мерзавца и залепишь ему рот бриллиантом размером с мой кулак.
Когда-то Файер отказалась от брака с ним из гордости, но теперь она искренне не желала даже думать о нем как о муже.
– Успокойся, – улыбнулся герцог. – Я знал еще тогда, что ты не желаешь связывать свою судьбу с этим человеком, поскольку он не стоит тебя. Но я не могу оставаться в стороне только потому, что ты решила даровать Стэндишу свое великодушное прощение. Пенневезер очень недоволен поведением своего сына. Он даже пригрозил не покрывать его больше, чтобы хоть как-то повлиять на разгульный образ жизни Стэндиша.
Отец выжидающе посмотрел на Файер, подумав, что известие о грядущих страданиях бывшего воздыхателя позабавит ее. Но дочь, посмотрев на него, ответила:
– Папа, лорд Пенневезер грозится лишить его содержания уже много лет, но маркиз, насколько я поняла, не идет дальше предупреждений.
Это вызывало у нее горькое сожаление. Было бы отрадно представлять
Герцог неохотно кивнул в знак согласия.
– Думаю, что маркиз Пенневезер все еще лелеет надежды на то, что вы с его сыном поженитесь. Ничто бы не прекратило сплетни так быстро, как известие о вашем браке.
Файер прижалась щекой к морщинистому лицу отца.
– Нет, я бы не смогла выйти за него замуж, – сказала она, – даже ради того, чтобы положить конец пересудам.
– Упрямая девчонка! Ты не хочешь, чтобы я наказал подлеца, но и не желаешь выходить за него замуж. Что же делать мне, бедному отцу?
– Ничего.
Стэндиш отплатит ей за предательство. Она добьется этого или с помощью Маккуса, или без него. Файер крепко прижалась к отцу.
– Папа, я так люблю тебя. – Герцог смущенно обнял ее в ответ.
– Я тоже люблю тебя, Файер, – ласково произнес он. – Моя милая Файер, не волнуйся. Если маркиз Пенневезер не выполнит свое обещание лишить сына содержания, мы что-нибудь придумаем.
Файер была уверена, что лорд Стэндиш еще не раз пожалеет о своем подлом предательстве.
* * *
Маккус наблюдал за виконтом, который, как обычно, играл в карты, и его мысли перекликались с мыслями герцога Солити. На этот раз в заведение «Мойра Ласт» он пришел вместе с Тревором. За последние три часа лорд Стэндиш проигрался в пух и прах.
Маккус все это время возвращался к мыслям о Файер, образ которой всплывал в его памяти, вызывая щемящую тоску. Он вспоминал ее взгляд, когда они возвращались в город. Она словно спрашивала его: «Что я сделала?» Если она получит его записку, то это смутит ее еще больше. Маккус сжал руку в кулак. Он не хотел причинять ей боль, но все произошло слишком быстро. Маккус знал, что не имеет права упустить свой шанс.
– Мак, а что мы здесь делаем? – прервал его мысли Тревор. Он сделал глоток пива, которое принесла ему девушка-служанка. Маккус притворился, что не расслышал его.
– Мне кажется, это прекрасное место для мужчины, который после тяжелого дня желает расслабиться в компании своих приятелей, – продолжил Тревор, – но я не вижу здесь Сеймуса. Так почему бы нам не отправиться дальше?
Хавьер признался, что в последнее время ему удалось сколотить целое состояние благодаря глупости лорда Стэндиша. Он ощущал себя немного виноватым, поскольку понимал, что обдирает джентльмена как липку. Но когда Маккус объяснил, что у этого господина отсутствует понятие о чести и мужском достоинстве, совесть хозяина игорного дома быстро успокоилась. Потери не слишком волновали Стэндиша. Вместо того чтобы благоразумно покинуть заведение, он все больше увеличивал ставки и увязал в долгах.