Грешники

Пирс Барбара

Отвернувшись к окну, Маккус задумчиво произнес:

– Ты не шлюха, и я никогда не считал тебя доступной, Файер. Те часы, которые мы провели вместе, я воспринимал как дар судьбы. – Его голос дрогнул, и она поняла, что он говорит правду.

Файер выпрямилась, отказываясь даже взглянуть в сторону любовника. Он, и только он, был виноват в том, что они отдалились друг от друга.

– Ты использовал меня, Маккус. Натешившись со мной, ты просто забыл о моем существовании. Ты даже пошел на то, чтобы заставить Гоббса солгать мне, сказав, что тебя

нет дома.

Виноватое выражение, появившееся на лице Маккуса, выдало его, и она поняла, что ее подозрения подтвердились.

– Возможно, мы вкладываем разный смысл в слово «шлюха», – со злостью произнесла Файер.

Маккус рассек ладонью воздух.

– Черт побери, я приказываю тебе прекратить называть себя шлюхой! – Он глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя. – Ты можешь не поверить в то, что я сейчас скажу. Но я забочусь о тебе, и то, что нам довелось пережить вместе, имеет для меня огромное значение.

Плечи Файер опустились.

– Я тебе не верю.

Она соскочила с кровати и пошла за расческой, которой запустила в него.

– Я тебе не верю, – повторила она и бросила взгляд в зеркало. По ее щекам текли слезы, глаза покраснели. После недавней схватки с Маккусом волосы растрепались, рассыпавшись по плечам. Она не могла смотреть на эту жалкую девушку, которая смотрела на нее из зеркала. Вернувшись к кровати, Файер начала причесываться.

– Я не требую, чтобы ты что-то говорила. Единственное, о чем я прошу, – это выслушать меня. – Приняв ее молчание за согласие, Маккус продолжил: – Я знаю, что виноват в сложившейся ситуации. Я знал это с того самого момента, когда увидел тебя на вечеринке у Спрэггсов. Ты выглядела очень расстроенной, но я уже ступил на этот путь, и возврата нет.

Он стал мерить шагами комнату и пробормотал:

– Нет.

Маккус, очевидно, вел внутренний диалог с самим собой.

– Мы сами придумали эту игру. Неужели ты забыла, как мы с тобой договорились, что будем притворяться, изображая малознакомых людей? Мы уже сыграли первый акт этой драмы у Денингзов. Нам нужно убедить и Стэндиша, и графиню в том, что нас не связывают серьезные отношения.

Файер пришлось признать, что в словах Маккуса есть доля истины. Она повернулась к нему, продолжая расчесывать свои длинные волосы.

– Да уж. Учитывая, что ты заигрывал практически со всеми незамужними светскими леди, даже я поверила в то, что едва знаю тебя.

Маккус неожиданно выругался, и Файер удивленно вздернула бровь. Он закрыл глаза и прижал к векам подушечки пальцев.

– Если ты расстроена из-за леди, которые мечтают о замужестве, то скажи спасибо герцогине. Благодаря твоим усилиям она решила, что непременно должна женить меня.

– Моим усилиям?

Он ткнул в нее пальцем и укоризненно произнес:

– Не ты ли заявила своей матери, что я занят поисками невесты?

– Но разве это не так? – воскликнула Файер.

Он был явно позабавлен тем, какой оборот принимает их разговор.

– Только не сейчас. – Маккус внимательно

посмотрел на нее. – Послушай, я понимаю, что обидел тебя тем, что оставался в стороне. Но я решил, что оборвать все связи – это самый безболезненный выход. Однако я заблуждался. Файер, у меня сердце обливается кровью. Я думаю о тебе каждую минуту. Твой образ всегда со мной. Когда я вспоминаю о том, с какой обидой ты смотрела на меня, я словно лишаюсь разума. Очевидно, я проявил трусость, решив отдалиться от тебя. Мне нужно было предупредить тебя о своих планах, хотя я и не привык обсуждать собственные решения. Даже сейчас, когда мне пришлось признаться в этом, я испытываю очень противоречивые чувства.

– Если ты таким образом пытаешься извиниться, то у тебя это очень плохо выходит, – вздернув подбородок, вставила Файер.

– Мое сокровище, ты совершенно не умеешь скрывать свои эмоции. Тебе не удастся обмануть человека, к которому ты испытываешь ненависть. Или любовь, – сказал он, доведенный до отчаяния. – В моем случае, очевидно, было бы лучше, чтобы ты демонстрировала свою ненависть.

О чем он говорил? О той сделке, которую они заключили? Объяснение Маккуса только еще больше запутало ее. Файер не хотела поддаваться на его уговоры, поэтому заметила:

– Поздравляю, ты сделал все, чтобы заставить меня презирать тебя.

– Возможно, но я не вынесу этого, Файер. Потому что я люблю тебя, – сказал Маккус, не задумываясь о том, что она может отвергнуть его.

Как он мог произносить такие слова сейчас?

– Черт побери, сэр! Вы никогда не придерживались честных правил!

Она бросила расческу на кровать.

Воодушевленный тем, что на этот раз она не стала метить ему в голову, Маккус приблизился к Файер на несколько шагов.

– Когда-то я признался тебе, что Маккус Броули – беспощадный и коварный человек. Я не лгал тогда, как не лгу сейчас, когда говорю, что люблю тебя.

– Я прошу, прекрати повторять эти слова снова и снова, – умоляющим тоном сказала Файер. Очевидно, ее сердце приказывало ей сдаться. Она так любила Маккуса, что хотела верить его словам. – Я знаю, как ты преуспел в искусстве обмана. Я так растеряна, Маккус. Откуда мне знать, что это не очередная ложь?

– Ты должна доверять мне.

Взгляд его серых глаз был открыт и требователен. Файер коснулась лба. У нее разболелась голова. Если он хотел сбить ее с толку, то у него это получилось.

– Мне нужно время, чтобы все обдумать, – устало произнесла она.

Маккус не скрывал того, как сильно он разочарован. Она не желала проявить даже крупицу сочувствия. Ему придется смириться со своей участью и безропотно нести крест безответной любви.

– Ты сказал, что я не умею скрывать своих чувств. Разве ты не рисковал, признаваясь мне в своих тайных мотивах?

– Так и есть, – смягчившись, ответил Маккус и потянулся к ней.

Но когда он коснулся ее щеки, Файер резко отпрянула, давая ему понять, что еще не готова простить его.