Грешники
Шрифт:
По логике вещей, хорошо бы сразу же подорваться и удрать, пока он не проснулся, но… так не хочется. Да и зачем, собственно, убегать? Ничего предосудительного между нами не произошло, просто уснули вместе, подумаешь.
Пользуясь случаем, изучаю вблизи его лицо. Оно порядком заросло щетиной, но ему идёт. Ему вообще всё идёт.
Опускаю взгляд ниже: грудь мерно поднимается и опускается. На животе даже в расслабленном состоянии легко угадать очертания "кубиков" пресса. Чуть приподнявшись на локте и вытянув шею смотрю ещё ниже… а ниже всё прикрыто одеялом.
Бли-и-ин!
Аккуратно, чтобы не разбудить спящего, подцепляю двумя пальцами край одеяла и только собираюсь приподнять, как вдруг слышу хриплое:
— А обещала не приставать.
Резко отбрасываю руку.
— Да иди ты! — сев на край кровати, нашариваю на полу тапки и с позором выметаюсь из его комнаты.
Какой чёрт меня дёрнул уснуть здесь? Сама же в постель к нему прыгнула, получается. Хоть и не за тем, за чем прыгают в постель к мужчинам, но всё равно…
А впрочем, не жалею!
И не смотря на то, что произошло вчера с этим идиотом Самбуровым, настроение отличное. И самочувствие. И почему-то хочется петь.
Кажется, я ненормальная.
***
— Пойдёшь со мной на пробежку? — сцепив пальцы в замок, делает резкие повороты вправо-влево, разминаясь. — Смотри утро какое хорошее. Жаль, что солнце спряталось.
— Ты каждое утро бегаешь, что ли?
— Каждое.
— В любую погоду?
— Практически.
— Ненормальный, — фыркнув, поднимаю чайник из подставки. — Тебе овсянку твою кипятком залить потом?
— Не откажусь, — улыбается и смотрит, кажется, как-то иначе. Не как раньше. А я почему-то не могу смотреть ему в глаза. Чёрт знает… стыдно, что ли.
Зачем я ему вчера рассказала подробности своей личной жизни? Они же его нисколько не касаются! Хотя рассказала и как будто легче стало. И о том, что уснули вместе не жалею. Хотя по-женски немного… обидно. Ведь даже пальцем не притронулся!
Не то, чтобы я хотела — пусть бы только попробовал лапы распустить, но вот… как-то оно так.
— Ну, как хочешь, давай, — салютует мне рукой и скрывается за дверью.
Действительно ненормальный. Выходной день, спи сколько влезет, нет же, пробежка какая-то.
Отодвинув пыльную тюль, выглядываю в окно, а там…
Катька! Вот коза! В спортивном костюме и "дутой" желетке перетаптывается у моего подъезда.
Да она в жизни не бегала, по физре ни одного норматива не сдала, курит как паровоз и дрыхнуть любит до обеда, а тут смотри-ка какая любовь к спорту неожиданно вдруг проснулась!
Из-под подъездного козырька появляется Саша, они о чём-то говорят несколько секунд с Катькой, а потом вместе бегут трусцой по тротуару, о чём-то мило переговариваясь.
Вот я дура, надо было тоже на пробежку эту дурацкую соглашаться! И окна как назло за дом не выходят, а старое футбольное поле как раз там.
Подрываюсь в свою комнату и, распахнув шкаф, нахожу среди кучи барахла спортивные лосины, толстовку, носки с "птичкой" Найк и уже было начинаю переодеваться, как вдруг понимаю, насколько глупо это всё будет
Нервно запихиваю всё обратно в шкаф и возвращаюсь на кухню, пытаюсь затолкать в себя несчастный бутерброд, смотреть в телефон и думать о чём-то хорошем, но мысли все крутятся исключительно возле этой сладкой парочки. Спелись. И долго как их нет!
Ну Рогачова! Её ждёт серьёзный разговор. Не то, чтобы я ревновала, нет, но просто мне это не нравится, только и всего.
Бросаю недоеденный бутерброд и снова подхожу к окну, убираю занавеску… и ощущаю, как внутри всё словно опускается: засунув руки глубоко в карманы кожаной куртки к дому идёт набыченный Рустам, и именно в этот момент из-за угла неспешно выруливают Саша с Катькой.
Часть 10
Саша
Забавная подружка у Вики, что-то щебечет, щебечет. Щебечет не замолкая! Все уши прожужжала. И явно лезет из кожи вон, чтобы мне понравиться. Видно же, что на пробежку вышла впервые в жизни, спустя полторы минуты сдулась — покраснела, закашлялась, но продолжила стойко бежать.
Хорошая девчонка, а мысли… о плохой.
Уснуть рядом с ней я не мог, наверное, часов до пяти утра. Во-первых, жутко затекла рука, но если убирать, это же непременно разбудить Вику, а будить её не хотелось. А во-вторых… всё примитивно — она женщина, я мужчина. К счастью, здоровый. Сложно держать себя в руках, когда хочется применить эти руки по другому назначению. Но первое правило в армии — закалка. Даже если очень хочется — терпи. Завяжись в три узла и терпи. Не получается в три — завяжись в четыре.
И вообще, ну как бы это выглядело? У неё с парнем непорядок, она расклеилась и тут я со своим либидо. Нет, нельзя так.
— Устала? — перебирая ногами, оборачиваюсь на Катю.
— Не-ет, нор…мально.
Бедная, да у неё на лицо все признаки тахикардии. Загонял девку. Судя по дыхалке, по пачке в день курит, наверное, и приличное количество лет. А тут резко такая нагрузка на сердце и лёгкие! И сосудам хана, не смотря на нежный возраст.
— Хватит на сегодня, погнали домой, — плавно останавливаюсь и, развернувшись, лёгкой трусцой бегу в сторону серой пятиэтажки. Домой на самом деле хочется. Позавтракать вместе с Викой, может, чуть-чуть "покусаться". Что-то в этом есть. А потом поеду искать её отелло. Пора уже в этом деле точку поставить и отчаливать в родные пенаты.
— А ты вечером… в клуб… не хочешь сходить? — тяжело выдыхая, семенит рядом Катя. — У нас тут есть хороший… Не московский, конечно — до такого уровня далеко, но всё равно. К нам когда группа "Корни" на день города приезжала, они там выступали, — и с гордостью: — Об этом даже в местной газете писали!
— "Корни"? Не припомню такую. "Алиса" знаю, "Ленинград"…
— Был на концерте Шнура? — хорошенький ротик округляется буквой "О".
— Был. В Олимпийском.
— Ва-ау… Обалдеть, вот это да!