Грешные обещания
Шрифт:
Она провела пальцем по витому орнаменту скамейки, старательно отводя взгляд от окон второго этажа, где находился личный кабинет графа Рейвенуорта. Она знала, что граф за ней наблюдает. Видела его у окна почти каждый день со дня приезда.
Интересно, чем он занимается в своем кабинете? Вряд ли тем же самым, что и вечером. Элизабет прекрасно знала, что происходит в этом доме по вечерам. Хотя в это время она должна была оставаться у себя в комнате, не раз и не два она украдкой спускалась по черной лестнице вниз и наблюдала за тем, как граф со своими подвыпившими
Граф тоже участвовал в пьяном веселье, однако временами во взгляде его проскальзывало нечто, заставившее Элизабет сомневаться в том, что он и в самом деле наслаждается жизнью. Элизабет упорно не понимала, как он мог дружить с такими людьми. Ни один из них ей не нравился. Вороны в павлиньих перьях, никчемные создания, присосавшиеся, как пиявки, к графу, и пользующиеся его добротой.
А впрочем, кто она такая, чтобы их критиковать? Разве сама она не делает то же самое?
Элизабет бросила взгляд на знакомое окно, однако едва различимый силуэт исчез. И сразу прелесть сада как-то потускнела, гулять по нему расхотелось, и она вернулась в свою комнату.
Там ее уже ждала Мерси Браун — горничная, которую к ней приставил Рейвенуорт.
— Нет, вы только посмотрите! — запричитала она. — Боже милостивый, ведь промерзли до костей, как пить дать!
По мнению Элизабет, Мерси Браун, с ее пышной фигурой, которую она демонстрировала при каждом удобном случае, простонародным говорком и почти полным отсутствием понятия о том, что такое женское кокетство, меньше всего подходила роль горничной.
— По правде говоря, я и не заметила, что на улице холодно. Денек такой солнечный, все небо покрыто пушистыми белыми облаками. Как можно сидеть дома в такую погоду? — сказала Элизабет.
Мерси постоянно кудахтала над ней, как наседка над цыплятами, хотя была всего на четыре-пять лет старше Элизабет.
— Вы простудитесь и заболеете, помяните мое слово. Его светлость вряд ли будет доволен.
Элизабет бросила плащ на край огромной кровати с пологом, и Мерси стала помогать ей раздеваться.
— Я уверена, что его светлости абсолютно все равно, простужусь я или нет, — заметила Элизабет.
— Вовсе не все равно, — возразила горничная. — Его светлость всегда заботится о людях и, если может, всегда им помогает.
— А мне казалось, что до других ему нет никакого дела и большую часть времени он развлекается: пьет свой любимый джин да проигрывает в карты деньги. — Элизабет знала, что в это время граф как раз готовится к вечеру, целиком посвященному игре в карты и чрезмерным возлияниям. К полуночи он уже будет пьян и проиграет в карты целое состояние.
Мерси Браун тяжело вздохнула:
— Он нарочно проигрывает. Это не человек, а чистое золото, не то что его дружки. Даже не знаю, чего он с ними якшается. Иногда мне кажется, что ему с ними совсем не весело.
Это было интересное наблюдение. Элизабет тоже так казалось.
— Быть может, у графа нет выбора, — высказала она предположение. — Ведь высшее общество его не принимает. Должно быть, в
Служанка лишь усмехнулась:
— У его светлости полным-полно друзей. И не таких, как эти шалуны, что напиваются внизу, а хорошие, порядочные мужчины.
Элизабет хотела спросить, что же это за мужчины, но Мерси уже переключилась на другое: она суетилась, готовя для Элизабет одежду, которую та должна была надеть к ужину. Бросила лишь, что мужчины эти не чета тем хлыщам и подхалимам. Стыд и позор, что в Рейвенуорт-Холле, всегда пользовавшемся доброй славой, происходят такие гнусные сборища!
Некоторое время обе молчали. Загадочный граф Рейве-нуорт не шел у Элизабет из головы. Из задумчивости ее вывел голос Мерси.
— А как насчет этого? — Она держала в руках платье из золотистого атласа, украшенное бусинками, более подходящее для бала, чем для скромного ужина наедине с тетушкой. — До чего ж красивое!
— Боюсь, что даже слишком красивое для сегодняшнего ужина. Мы ведь будем только вдвоем с тетей. — Элизабет показала на лежавшее на кровати платье. — Вот это муслиновое абрикосового цвета будет гораздо уместнее.
— А разве вы ужинаете не с его светлостью? — удивилась Мерси, не выпуская из рук понравившегося ей платья. — Я-то думала, что сегодня…
— Его светлость меня не пригласил, что, учитывая состав его гостей, меня только радует. Уверяю тебя, что мне гораздо приятнее провести вечер в обществе тети Софи.
Проворчав что-то себе под нос, Мерси направилась к комоду розового дерева. Элизабет смотрела, как она достает чистую рубашку, но мысли ее были далеко, с Николасом Уоррингом. Она никак не могла найти ответа на вопрос, почему такой красивый и умный мужчина, как граф Рейве-нуорт, так глупо растрачивает свою жизнь.
Мысли о графе преследовали Элизабет и на следующее утро, однако его самого она никак не ожидала увидеть. Элизабет всегда была ранней пташкой и, уверенная в том, что ни один из гостей графа не встанет после бурно проведенной ночи раньше полудня, решила позавтракать в уютной солнечной маленькой столовой, расположенной в задней части дома. Это была тихая и радующая глаз комната в зеленых и оливковых тонах с окнами в сад.
Элизабет уже сидела за столом, как вдруг дверь отворилась, и в столовую вошел граф. Она онемела от удивления, а Николас, явно не ожидавший увидеть свою подопечную, удивленно вскинул густые черные брови.
— Милорд, я… я не думала, что вы так рано встанете, — пролепетала она.
Граф криво усмехнулся. Закрыв за собой дверь, он подошел к стулу, на котором застыла Элизабет.
— А я думал, что мы с вами договорились: когда я принимаю гостей, вы завтракаете, обедаете и ужинаете в своих комнатах.
Элизабет гордо вскинула голову. Страха как не бывало.
— Ваши так называемые гости вряд ли спустятся вниз в этот час, учитывая то, в каком они вчера находились состоянии. Но даже если произойдет чудо и они появятся внизу, сомневаюсь, что мое присутствие оскорбит их нежные чувства.