Грешные

Пот густой пеленой усеивал весь мой лоб. Мои рыжие кудряшки прилипали к шее. Вообще, у меня было такое ощущение, будто я сижу в сауне. А еще я была уверена, что между ложбинкой моей груди струится целый водопад пота, и только из—за одного этого нюанса мое настроение упало, заставляя меня разрываться между желанием

влепить кому—нибудь пощечину или толкнуть под трамвай.

Было так жарко и влажно, что я серьезно начинала верить в то, что Новый Орлеан — один из семи кругов ада, а веранда кафе "Пэлас"— Врата, ведущие туда. Ну, или зал ожидания.

Огромная капля пота соскользнула с кончика моего носа и шмякнулась на мой учебник по философии, оставляя за собой влажный след прямо посреди абзаца. Клянусь, сквозь блеск пота я едва ли могла разглядеть, что происходит вокруг. Он буквально ослеплял меня.

Я всегда считала, что в названии моего предмета не хватает слова "личности". Это должна быть "Философия личности". Но... о, нееет, в колледже Лойола так не считали.

Ножки небольшого столика задребезжали, когда на него приземлилась огромная чашка с ледяным кофе, прямо перед моей книгой.

— Это тебе!

Я подняла взгляд, и мой рот наполнился слюной, будто я была одной из собак Павлова. Валери Адриэкс плюхнулась на сидение напротив меня, крепко сжимая моё кофе. В результате смешения испанской и африканской крови, Вал стала обладательницей невероятно красивого тона кожи. Она была насыщенного, безупречного коричневого оттенка. Именно поэтому ей необычайно шли ярко—оранжевые и голубые, и розовые, да и любые другие цвета радуги.

Сегодня на Вал была свободная оранжевая блузка на бретелях, которая однозначно бросала вызов гравитации; фиолетовое ожерелье, и, как мне показалось бирюзовая крестьянская юбка. При этом она выглядела так, словно сошла со страниц журнала изысканной уличной моды. А вот если я одевала что—нибудь кроме черного, коричневого или серого, то автоматически становилась похожа на сбежавшую из психушки.

Я выпрямилась и, проигнорировав прилипшие к креслу ляшки, жадно потянулась за кофе со льдом.

— Отдай.

Она приподняла бровь. При солнечном свете ее волосы отливали женно—каштановым оттенком. Это мило. Я же была похожа на пожарную машину. А вот это ужасно. Независимо от уровня влажности ее голова, полная спиральных завитушек выглядела великолепно. Снова мило. Мои же волосы, где—то между апрелем и ноябрем, начинали лениться и ниспадали с моей головы вьющимися волнами. Снова чертовски ужасно.

Иногда мне так хотелось ее возненавидеть.

— "Отдай" и все? А волшебное слово?

Например, сейчас.

— Отдай... моя хорошая? — добавила я.

Она ухмыльнулась.

— Попробуй еще разок.

—

Спасибо? — я потянулась за кофе.

Она покачала головой.

Опустив руки на колени, я устало вздохнула.

— И как я должна понять, что ты хочешь услышать? Может, сыграем в горячо—холодно, что бы мне стало ясно, в каком направлении двигаться?

— Как бы я ни любила эту игру, я пасс, — подняв кружку кофе, она широко улыбнулась мне. — Правильный ответ: "Я так сильно люблю тебя и я безумно благодарна, что ты принесла мне кофе, в то время как я для тебя ничегощеньки не сделала", — она пошевелила бровями — О, да, вот так будет правильно.

Откинувшись на спинку кресла, я засмеялась и, закинув ноги на свободное место, потерла затекшие мышцы. Думаю, одна из причин моего излишнего потовыделения — шнурованные ботинки, которые заканчивались чуть ниже колен. Несмотря на то, что на улице было градусов двести, сегодня я работала. Не думаю, что шлепанцы помогли бы в моей работе.

— Ты же понимаешь, что я могу просто надрать тебе задницу и забрать кофе, да?

Она надула губки.

— Где твои хорошие манеры, Айви?

Я улыбнулась.

— Ну, хотя бы это правда. Я могла бы надрать тебе задницу в ниндзя—стиле.

— Возможно, но ты никогда так не сделаешь, потому что я твой лучший—прелучший друг—предруг в мире—премире, — сказала она с широкой улыбкой на лице. А знаете, она права. — Хорошо. Не важно, чего я хочу, — взяв трубочку, она начала помешивать свой ледяной чай. Я застонала. — Совершенно.

— Чего ты хочешь? — мой стон заглушила толпа, проходящая мимо кафе, и звук серены, который доносился, скорее всего, из Квартала.

Вал пожала одним плечом.

— В субботу у меня свидание. Очень горячее свидание. Ну, я надеюсь, что это свидание действительно будет горячим, но Даниэлю вздумалось поставить меня в этот день работать в Квартале, так что...

— Дай—ка угадаю, — я потянулась и положила руки на спинку кресла. Не самая удобная поза, но благодаря ей я могла хоть как—то дышать. — Ты хочешь, чтобы я взяла эту смену в Квартале на себя... субботней ночью? В сентябре. Прямо в разгар туристского ада?

Она восторженно закивала головой.

— Пожалуйста. Тебе же хватит простого «пожалуйста»? — она потрясла мой кофе, и кусочки льда соблазнительно загремели, ударяясь о пластиковую чашку. — Пожалуйста?

Мой взгляд метнулся от ее полных надежд глаз к кофе со льдом и задержался на нем.

— Конечно, почему бы и нет? Не у меня же горячее свидание.

— Ура! — она протянула мне кофе, и быстро подхватила его, не давая ей шанса подразниться. Секундой позже, я уже счастливо потягивала свой кофе, полностью погружаясь в прохладный кофеиновый рай.