Грешный ангел
Шрифт:
– Моя жена, похоже, стала для тебя идеалом, друг мой, – заметил он. – Ты хочешь сказать что-нибудь еще?
– Черт побери! – заорал Сэт, – иногда я думаю, что ты просто чурбан!
Элай, кипя от ярости, пустил лошадь рысью.
– Это не твое дело, Сэт, – процедил он сквозь зубы, – но я скажу тебе, что женился на этой женщине совсем не за тем, чтобы провести ночь с другой. Ясно?
Сэт старался сохранять самообладание: он проверил запонки и одернул свой безупречно чистый пиджак.
– Твое поведение свидетельствует о другом, – сказал он с негодованием. – Последняя, кто в это поверит, миссис
У Элая разболелась голова. Как последний дурак он всю ночь мучился и переживал, но скорее он согласится тянуть паром Фенвика через реку, чем даст понять это Сэту. „Он вздохнул. Его волновала только Бонни, ему следует забыть про свою гордость и извиниться перед ней, даже если он навек лишится покоя.
Но теперь не время думать о примирении. Надо разобраться с «Братством». Элай отогнал мысли о Бонни.
Прибыв к отелю «Союз», он выскочил из коляски и быстро вошел в открытую дверь. Спросив, где мистер Деннинг, и узнав, что он в столовой, Элай направился туда.
Деннинг сидел за столом возле окна, окруженный своими приверженцами.
Улыбнувшись, он вытер рот салфеткой и поднялся.
– Добрый день, мистер Мак Катчен! Какой приятный сюрприз!
У Элая чесались руки схватить Деннинга за грудки и трясти до тех пор, пока у того не застучат зубы. К счастью, подоспевший Сэт остановил его:
– Успокойся, Элай!
Мужчины, сидящие за столом, явно хотели спровоцировать драку, но Элай знал, что сейчас нужно проявить осмотрительность. Если Сэт прав, а интуиция редко обманывала его, Бонни, Розмари и Джиноа угрожала большая опасность.
– Садитесь, – предложил Деннинг так, словно Элай был его старым другом.
Элай подавил желание швырнуть предложенный ему стул в окно, но все же сел. Сэт уселся с ним рядом.
– Вы хотели встретиться со мной, мистер Деннинг, – сказал Элай. – Я к вашим услугам.
Деннинг улыбнулся, хотя выражение его глаз не предвещало ничего доброго. Он вынул сигару и откусил кончик.
– Кубинская, – важно заметил он. Элай нахмурился.
– Как Консолата Торес, – добавил Деннинг. Элай давно уже не вспоминал о Консолате, но Сэт регулярно посылал ей чеки. Воспоминание о девушке, которая несколько лет назад спасла его, рискуя жизнью, нахлынуло на Элая.
– Насколько мне известно, – заметил Деннинг, – мисс Торес находится в церковной школе в Гаване, после того, как дядя отказался от нее. Сколько лет ей сейчас? Семнадцать? Восемнадцать?
Элай прикрыл глаза.
Голос Сэта вернул его к действительности.
– Не вижу связи между мисс Торес и вашими попытками втянуть рабочих в вашу организацию, – спокойно сказал он.
Деннинг вздохнул, пропустив замечание Сэта мимо ушей: – Она ухаживала за вами, когда у вас была желтая лихорадка… я прав, мистер Мак Катчен? С большим риском для себя она прятала вас от испанских солдат, пока вас не забрали в военный госпиталь и затем не переправили в Штаты. О, она, конечно, не знала, тогда, что такой богатый и влиятельный человек, как мистер Мак Катчен, в долгу не останется.
Головорезы, сидящие рядом с Деннингом, зафыркали.
– Я повторяю, мистер Деннинг, – сказал Сэт, – что доброта мисс Торес не имеет никакой связи с «Братством Американских Рабочих».
Официантка принесла кофе для Элая и Сэта. Элай
– О, мне кажется, мисс Торес имеет к делу прямое отношение, мистер Кэллахан. – Деннинг был в прекрасной форме. Он продолжал: – Мистер Мак Катчен, был так благодарен нашей леди…
– Хватит, – оборвал его Элай, кипя от бешенства, – вы уже все сказали, Деннинг.
– Ну что ж, мистер Мак Катчен. Я с отвращением смотрел на то, как ваша повторная женитьба на хорошенькой Бонни повторяет первую. Некоторые неприятности уже были, если верить слухам…
Элай владел собой с трудом. Но все же не выдержав, он схватил мистера Деннинга за лацканы пиджака. Глядя в его злое лицо и не обращая внимания на сердитые возгласы его сообщников, Элай на удивление спокойно проговорил:
– Заставьте моих людей присоединиться к Союзу, если сможете, мистер Деннинг! Протрубите всему миру о том, что произошло на Кубе! Но запомните мои слова, негодяй! Если вы причините вред моей жене, дочери или сестре, я найду вас, клянусь, а после этого вы будете годны лишь на то, чтобы петь партию сопрано в церковном хоре!
Деннинг побелел, потом побагровел от душившей его ярости.
Элай отпустил Деннинга и встал.
Шестеро головорезов в котелках тоже поднялись, готовые к драке.
К великому разочарованию Элая, Деннинг приказал им сесть.
Глава 25
Кэтти с обидой наблюдала, как портниха снимает с Бонни мерку для платья из ярко-красного шелка. Блестящая ткань почему-то казалась неуместной.
– Не вижу ничего плохого в том, чтобы танцевать за деньги, – сказала девочка, положив подбородок на руки, – почему мне нельзя, а вам можно?
Бонни вздохнула.
– Мы уже обсудили это, не так ли?
Портниха сняла мерки и разложила ткань в ширину, что-то бормоча и качая головой.
– Не ваш цвет, хотя кое-кто скажет, что ярко-красное вам подходит…
Бонни негодующе взглянула на портниху.
– В самом деле? – спросила она с вызовом.
Та отвела глаза. К счастью, она не хотела спорить с Бонни.
– Я сделаю все возможное, чтобы управиться к вечеру, но не ручаюсь, что будет хорошо сидеть.
Бонни, которой для примерки пришлось раздеться, поспешила надеть свою скромную одежду. Она, если бы пришлось, вытащила бы Кэтти из «Медного Ястреба» за волосы. Место этой девочки совсем не среди «шарманок». Отомстить Элаю за унижение, за то, что весь город узнал, где он провел брачную ночь, уже не казалось ей таким важным. А вот ее поступок выглядит явно бессмысленным.
– Вы так печальны, мэм, – заметила Кэтти, застегивая ей платье, – молодая жена должна быть счастливой.
Портниха сложила красный шелк и вышла из кабинета Форбса. Едва дверь закрылась за ней, Кэтти побледнела.
– Молодая жена! О, мэм, что скажет мистер Мак Катчен? Он ведь не захочет, чтобы его жена танцевала…
Бонни не знала, что сказать. Предугадать последствия этого шага было трудно.
– Я не уверена, что он обратит на это внимание, – тихо проговорила она.
– Не обратит внимания? – переспросила Кэтти. – Мистер Мак Катчен? Да его глаза горят, как раскаленные угли, стоит ему взглянуть на вас, мэм! И ведь он снова женился на вас, ведь так?