Грешный ангел

Лэндон Джулия

Беседа продолжалась до тех пор, пока не появился Финч. Он подошел к Марлен, взял у нее сюртук Алекса и доложил, что ванна для его милости готова. Алекс допил виски и встал.

— Извините меня, — обратился он к матери и Марлен и направился к двери. — Полагаю, ужин будет в обычное время? — бросил он через плечо.

— В восемь часов, дорогой. У нас ужинают лорд и леди Уитком.

Алекс кивнул и вышел. За ним последовал Финч.

Ханна Кристиан, вдовствующая герцогиня Сазерленд, смотрела на Алекса поверх краешка своего стакана и тихонько вздыхала. Его красивое лицо не выражало никаких эмоций, так же как и глаза. С тех пор как Алекс стал герцогом,

Ханну не покидала тревога. Быть может, это было глупо с ее стороны, но она ничего не могла поделать. Артур наслаждался жизнью, с радостью встречая каждый наступивший день, чего нельзя было сказать об Алексе. Он слишком серьезно относился к своему положению, ответственность давила на него тяжким бременем. Ханна не могла понять почему. Ведь он сильный, способный, обладает острым умом, схватывает все на лету. Это и позволило ему увеличить семейное состояние в несколько раз, что превзошло самые смелые ожидания Ханны.

Поскольку он взял на себя все заботы о капиталах семьи, а его деятельность в палате лордов получила высокую оценку, весь Лондон, пожелай того Александр, пил бы за его здоровье. В Англии не было человека, пользовавшегося большей популярностью. Молодой, необычайно богатый, чрезвычайно красивый, он пользовался огромным авторитетом среди пэров. И при этом выражение скуки, а то и беспокойства не сходило с его лица. Ханна перевела взгляд на Марлен, сидевшую справа от Алекса со спокойной улыбкой, предназначенной ему одному. Алекс же едва замечал ее.

Это и беспокоило Ханну.

Потягивая из бокала вино, герцогиня рассматривала невесту сына, хорошенькую блондинку. Она ничего не имеет против Марлен: красивая, приятная, хорошо воспитанная, отец ее, граф Уитком, — человек достойный; для герцога Марлен вполне подходящая пара. Но не для Апекса. Ханне хотелось, чтобы Алекс познал во всей полноте радости любви, как они с Огастесом, чтобы обожал будущую жену. Чтобы женился по любви, а не из чувства долга. Возможно, где-то в глубине души Алекс тоже так думает и в конце концов поймет, что Марлен не та женщина, ради которой он готов сдвинуть горы.

Алекс, сидевший напротив матери, встретился с ней взглядом и еле заметно поднял бровь, словно спрашивая, о чем это она задумалась. Потом слегка улыбнулся и перевел взгляд на Артура, рассказывающего о каком-то возмутительном случае, имевшем место на рауте у этого гнусного Харрисона Грина, к величайшему удовольствию Эдвина Риза. Ханна заметила, что молодежь с жадностью слушает Артура и только у Алекса, как всегда, скучающий вид.

Ханна ошиблась — Алекс не скучал. Он думал о том, как бы склонить будущего тестя к поддержке пакета законов, которые обязательно пройдут в палате общин в следующем сезоне. Эти законы предусматривают снижение пошлин, которые платит его судоходная компания.

После ужина дамы удалились в зеленую гостиную, а мужчины остались в столовой курить и пить портвейн. Артур и Уитком завели разговор о паре охотничьих собак, Алекс же рассеянно смотрел на фарфоровые часы, стоящие на камине. Уверенный в том, что эти дорогие часы отстают, он сверил их со своими карманными.

— Мы утомили вас, Сазерленд? — усмехнулся Уитком Алекс, вздрогнув, спрятал часы в карман.

— Он переживает, ему сообщили, что в Ост-Индии опять убытки, — усмехнулся Артур.

— Вот как? Никогда не считал серьезным занятием забавы с судоходством, — заметил старый лорд.

— Судоходство было бы весьма прибыльным делом, если бы не чертовски высокие пошлины, — возразил Алекс.

Уитком пожал плечами:

— Эти пошлины не позволяют поставлять

в нашу страну иностранное зерно и конкурировать с теми, кто выращивает его здесь, сынок.

— Да, и не дают мелким фермерам вывозить излишки зерна на континент, когда здешний рынок перенасыщен. Уитком хмыкнул и закурил сигару.

— Не понимаю, почему это вас так беспокоит. Насколько мне известно, эти фермеры даже не в состоянии нанять работников для сбора урожая. Какая уж тут конкуренция!

— Вот именно, Эдвин. Конкуренция — вещь дорогая. В этой стране уже давно назрела необходимость экономической реформы. Пошлины душат судоходство и сельское хозяйство — вся система устарела и никуда не годится. Представьте, какие прибыли вы получали бы на своих фабриках, будь оплата труда на всех промышленных предприятиях одинаковой, — спокойно сказал Алекс, отпив из бокала портвейн и внимательно глядя на будущего тестя.

— Возможно, — задумчиво проговорил Уитком. — Не стану отрицать, сельское хозяйство страдает больше, чем промышленность. Но мне не нравится пакет законов, который проталкивают радикалы, — боюсь, они вообще хотят покончить с парламентской системой, и первым шагом будет представительство католиков в парламенте. Я никак не могу этого допустить. Алекс ответил не сразу. Законопроект о правах католиков вызывал яростные дискуссии среди пэров, но Алекса, говоря по правде, нисколько не волновало, получат ли католики представительство в парламенте.

— Я убежден в одном — нам необходима помощь и новая, справедливая система налогов. Возможно, в следующем сезоне мы вместе займемся созданием более приемлемого пакета законов.

Уитком осушил бокал и улыбнулся:

— Наверное, я не буду против. Всегда получал удовольствие от хорошей драки в палате лордов. А теперь, джентльмены, давайте посмотрим, чем заняты дамы!

И, не дожидаясь ответа, он отошел от стола. Алекс и Артур последовали за ним в зеленую гостиную, где просидели два часа, молча слушая болтовню леди о приемах по случаю помолвок.

Позже, стоя в вестибюле рядом с матерью, Алекс слышал, как Марлен сказала, что они с леди Уитком вернутся завтра, чтобы обсудить прием по случаю помолвки, которая состоится зимой. Алекс с трудом сдержал раздраженную усмешку.

Двумя днями позже, сбежав от скуки в Сазерленд-Холле, Алекс остановился у бурного потока напоить жеребца Юпитера. Все утро он гонялся за зверем, но тот был хитер и знал, как убежать от охотника. Алекс подумал, что теперь он в пяти милях от охотничьего домика Данвуди. Домик находился на расстоянии дневного перехода от Сазерленд-Холла, и Алекс часто приезжал туда отдохнуть от своего титула. И от своей невесты.

Пока Юпитер пил, Алекс, бросив поводья, предался размышлениям. Марлен, конечно, не хочется, чтобы он ездил на охоту. Она опасается, как бы с ним чего-нибудь не случилось. Ведь некому будет о нем позаботиться. Как-то раз он сделал ей не очень приличное предложение поехать с ним вместе и заботиться обо всех его нуждах. Глаза Марлен округлились от Удивления и обиды. Он еще ни разу не переспал с ней, уважительно относясь к ее железной решимости сохранить девственность до самой свадьбы.

И Алекс уехал один, не в силах больше слушать болтовню об их свадьбе. Марлен и ее мать настаивали на том, чтобы событие это свершилось во время лондонского сезона — стало быть, придется ждать несколько долгих месяцев, прежде чем он сможет переспать с Марлен. И столько же придется слушать разговоры о приданом, свадебных завтраках, празднествах по случаю помолвки и свадебном путешествии. О Господи!