Грейвел
Шрифт:
– Не волнуйся, - сказал Нийкс, подмигнув.
– Мне удалось сохранить все лучшее, что было во мне. Моя скромность - только верхушка айсберга, но давай не будем забывать о моем обаянии, моем уме, моем животном магнетизме и, конечно же, моей несравненной внешности.
Закрыв фляжку крышкой, Алекс бросила ее обратно ему, закатив глаза.
– Как в твоей камере хватило места и для тебя, и для твоего эго?
– Я задавал себе один и тот же вопрос каждый день.
– Предположительно, когда смотришь на свое отражение и восхищаешься своим, кхм, «животным
– Естественно.
Алекс больше не могла сдерживать смех.
– Ты - нечто другое, ты знаешь это?
– Это невыполнимая задача, учитывая мои чрезвычайно впечатляющие качества, но постарайся не влюбиться в меня, котенок, - сказал он с дразнящей усмешкой.
– Я не занимаюсь межвидовыми отношениями.
Удивленное фырканье вырвалось у Алекс от его явной дерзости.
– Ты разбиваешь мне сердце, Нийкс. Мне придется разработать новый пятилетний план.
– Пятилетний, значит? Приятно знать, что ты дала мне справедливый лимит времени.
Снова рассмеявшись, Алекс сказала:
– Для протокола, пока это не стало еще более странным, нет.
– Нет?
– Нет, - повторенное слово Алекс было твердым, даже если в нем все еще бурлило веселье.
– Просто чтобы внести ясность…
Нийкс поднял руки перед собой и прервал:
– Не волнуйтесь… с моей стороны все ясно.
– Потому что ты знаешь, что я очень высокого мнения о тебе, - продолжила Алекс.
– Но только не... таким образом.
Подняв брови, Нийкс спросил:
– Какую часть «все ясно» ты неправильно поняла?
– Я просто хотела убедиться, - сказала Алекс.
– Последнее, что я хотела бы, чтобы между нами было...
– Безответная любовь?
– Он даже не мог произнести эти слова без того, чтобы его губы не изогнулись в улыбке.
– Доверься мне, котенок. Ты и я, этого не случится. По множеству причин, не только потому, что ты смертная.
Алекс прищурила глаза.
– Я предпочитаю не обижаться на это.
Нийкс пожал плечами.
– Эй, ты не можешь не быть человеком.
– Я говорю о «множестве причин», Нийкс, - выдавила она.
– Ой.
– Он рассмеялся.
– Тогда разумное решение.
Алекс схватила пригоршню снега и бросила в его сторону. Он, конечно, ответил. Началась игра в снежки в стиле меярин, что означало, что она была быстрой, безжалостной и неумолимой.
Только когда они оба оказались все в снегу - и, в случае Алекс, дрожали с головы до ног - они объявили перемирие. Секундой позже Нийкс вызвал Валиспас и вернул ее в общежитие, где Д.К. все еще крепко спала после того, как он отключил ее прошлой ночью. Алекс почувствовала укол вины, задаваясь вопросом, ждал ли Джордан Д.К., чтобы подруга присоединиться к нему на озере, как она делала всю оставшуюся неделю. Но теперь было слишком поздно для Алекс делать что-либо, кроме как надеяться, что ему удалось проспать всю ночь.
– Мне нужно вернуться в Мейю, - сказал Нийкс после того, как вытер мокрые волосы полотенцем, предложенным ему Алекс.
Она проглотила остатки горячей лэндры - по требованию Нийкса,
– Подожди. Сначала мне нужно тебя кое о чем спросить.
– Спрашивай побыстрее, - сказал он.
– Я не хочу рисковать и отсутствовать еще дольше.
Ее желудок скрутило узлом, Алекс спросила:
– Что случилось с драконами? С Заронией? С... с Ксирой?
– Когда выражение лица Нийкс застыло, узлы в ее животе затянулись. Но ей каким-то образом удалось продолжить: - Сэр Камден вчера сказал мне, что произошла резня. Что драэкорский лидер был убит вместе с… вместе с некоторыми другими.
Сочувствие отразилось на лице Нийкса, еще больше встревожив Алекс.
– Котенок...
С колотящимся сердцем она прошептала:
– Нийкс, скажи мне, что с ним все в порядке.
Нийкс шагнул вперед и взял руки Алекс в свои, глядя ей прямо в глаза.
– Мне жаль, Эйлия. Находясь в заключении в Таэварге, мне было трудно расслышать все подробности.
Сквозь одеревеневшие губы Алекс спросила:
– Какие подробности ты слышал?
Нийкс не решался ответить, это Алекс могла видеть. Но он выдержал ее взгляд и сказал:
– Я знаю, что Эйвен был замешан.
– Он сделал паузу.
– И… прости, котенок, но Зарония не выжила.
Алекс закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть этого нахлынула на нее, когда она подумала о величественной пурпурной матриархе.
– Что сделал Эйвен?
– Опять же, я не знаю. Но это было не...
– Его горло дернулось, затем он продолжил: - Это было вскоре после того, как ты ушла. Мне всегда было интересно, как много Эйвен помнит; возможно, хотя он и забыл подробности о тебе, как и все остальные, он все еще мог вспомнить посещение Драэкоры с безликим смертным, который разбил его сердце. Возможно, он хотел стереть это воспоминание из своей памяти и решил сделать это самым ужасным из возможных способов.
Дрожа, Алекс заставила себя спросить:
– Ксира?
Нийкс покачал головой, и она почувствовала, как у нее перехватило дыхание, пока он не ответил:
– Я не знаю. Я только слышал о Заронии.
Алекс вздохнула с облегчением, поскольку отсутствие новостей означало, что был шанс, что Ксираксус пережил резню Эйвена. Куда он сбежал или как долго он прожил - возможно, даже если он все еще был жив - она не знала; все, что она могла сделать, это надеяться, что он действительно избежал гнева Эйвена и привел драконов в безопасное место.
– Это ужасно насчет Заронии, - прошептала Алекс, чувствуя себя еще более расстроенной при мысли о том, что Ксира потерял свою мать.
– Но я рада, что ты не слышал... Я рада, что он все еще может быть...
Она не смогла закончить предложение, но Нийкс сжал ее руки, понимая, прежде чем отпустить ее и отступить назад.
– Я знаю, котенок. Я чувствую то же самое. Тогда и сейчас.
Тяжело сглотнув, Алекс кивнула один раз и сказала:
– Спасибо, что сказал мне. А теперь тебе лучше вернуться в Мейю, пока кто-нибудь не начал тебя искать.