Грейвел

Нони Линетт

– Значит, непросто человек, - сказала женщина в середине, ее подразумеваемая фамильярность снова озадачила Алекс.
– И, похоже, ее привел сюда один из наших.

– Благородные старейшины, - сказал Каспар Леннокс, также возвращаясь к языку своей расы. Он шагнул вперед, отвесив глубокий, почтительный поклон.
– Я бы не привел девушку, если бы не верил, что то, что она должна сказать, имеет первостепенное значение для ваших ушей.

– Отойди в сторону, Каспар Леннокс, и дай ей выйти, - сказал последний старейшина

мужского пола, его глаза поразительно бледно-голубого цвета на фоне пятнисто-серой кожи. Хотя у Алекс было мало опыта общения с теневой расой, он был первым, кого она увидела с цветными радужками. Эффект был поразительным.

– Александра, тебе разрешили подойти, - сказал ей Каспар Леннокс на общем языке, как будто она еще не знала.

Она сыграла свою роль и кивнула, прежде чем шагнуть к старейшинам, стараясь держать рот на замке, пока они не разрешат ей говорить.

– Рад встрече, Александра Дженнингс из рода человеческого, - сказал дедушка Ширез, теперь уже на общем языке.
– Я Радек Ганаре.

– Азалия Шоу, - предложила женщина в середине.

– А я Сабер Карн, - сказал последний голубоглазый мужчина.
– От имени нашего народа мы приветствуем вас в Грейвеле.

До сих пор Алекс считала, что все идет довольно хорошо. Определенно, намного лучше, чем она себе представляла, особенно после не слишком теплого обращения Ширез.

– Моя внучка утверждает, что ты пришла поговорить с нами, - сказал Радек.

Когда он больше ничего не сказал, Алекс восприняла его заявление как вопрос и предположила, что он дает ей разрешение говорить.

– Да, это верно. Я пришла предупредить...

– Ты прибыла во время ватали тарго, - перебила Азалия.

Когда она больше ничего не сказала, Алекс снова предположила, что ей позволено ответить.

– Я сожалею об этом. Я не хотела прерывать...
– Она махнула рукой на происходящее внизу и закончила: - ...празднества. Но...

– Мы не занимаемся политическими вопросами во время испытаний, - сказал Сэйбер.

– На самом деле речь идет не о политике, - сказала Алекс.
– Речь идет о…

– Ты не будешь говорить вне очереди, человек, - сказала Азалия, прищурив глаза.

Расстроенная, Алекс задавалась вопросом, как она должна была знать, может ли она говорить или нет, если некоторые из их заявлений были вопросами, а другие - нет.

– Сабер Карн говорит правду, - сказал Радек.
– Мы не обсуждаем политику во время испытаний.

Еще одна долгая пауза, которая, как надеялась Алекс, означала, что она снова может попытаться заговорить.

Она рискнула и спросила:

– Как долго длятся испытания?

– Пока не будет назван победитель, - ответила Азалия.
– Обычно не больше недели.

Неделя. Это было не очень здорово, но и не критично. Будем надеяться, что Эйвен не предпримет ничего радикального за это время, и Алекс все еще сможет предупредить старейшин,

прежде чем действовать.

– Однако, - продолжила Азалия, - мы ни с кем не будем обсуждать политику, пока торжества не завершатся.

– Вы имеете в виду вечеринку?
– спросила Алекс.
– Когда она закончится?

– На восходе солнца, - ответил Сабер. Прежде чем добавить: - После следующего полнолуния.

У Алекс отвисла челюсть.

Месяц? Они тусовались целый месяц?

– Вы это серьезно?
– выдохнула она.

Тени вокруг старейшин внезапно поднялись, как змеи, шипящие от ярости.

– Следи за своим тоном, человек, - резко сказала Азалия.
– Помни, перед кем ты стоишь.

Это было нелепо. Это было совершенно нелепо. Вот она здесь, пытается предупредить их о надвигающейся угрозе, а они хотят устроить вечеринку длиной в месяц, прежде чем услышат от нее хоть одно слово.

– Мое предупреждение не может ждать, - сказала Алекс, не заботясь о том, что она использовала одновременно твердый тон и говорила вне очереди.
– Вы должны выслушать меня. Эйвен Дал…

– Хватит!
– закричала Азалия, ее голос был подобен грому, но Алекс отказалась, чтобы ее прерывали.

– … марта идет. У него целая арм...

Внезапно слова Алекс оборвались, когда тени окружили ее, лишая голоса и забивая воздух из легких. Задыхаясь, она услышала, как Каспар Леннокс и, что удивительно, Ширез вступились за нее, но она была слишком сосредоточена на том, чтобы не задохнуться и услышать, что они говорили. Затем, в одно мгновение, ее удушье ослабло, и она снова смогла дышать.

Не в силах сдержаться, она впилась взглядом в трех старейшин, жадно глотая кислород. Но при этом она также придержала язык.

– Каспар Леннокс решительно заступается за тебя, Александра Дженнингс, - сказал Радек.
– И моя внучка тоже.
– Он казался таким же сбитым с толку, как и Алекс.
– Несмотря на это, мы не позволим тебе привлекать наше внимание.

Алекс захотелось швырнуть в него чем-нибудь. Во всех них.

– Однако, - сказал Радек, и она поспешно отказалась от своей предыдущей мысли, - у тебя может быть возможность заслужить это внимание.

Алекс замерла, испытывая одновременно любопытство и настороженность по поводу того, как ей удастся совершить такой подвиг.

– Если ты хочешь свободно высказаться до завершения ватали тарго и сопутствующих ему торжеств, - вступил в разговор Сабер, - тогда тебе придется заявить о своем праве на это.

Кашлянув в последовавшей тишине, Алекс рискнула спросить:

– И как мне это сделать?

– Участвуй в испытаниях, - ответила Азалия, ее самодовольный тон показывал, как ее позабавила эта идея.
– Докажи, что ты достойна нашего внимания, и мы выслушаем все, что ты скажешь.

Глава 21