Грезы андроида
Шрифт:
У Брайана не было ни единой возможность получить прямой доступ к сети Ниду. На Земле располагались всего лишь две точки входа в нее. Первая находилась в посольстве Ниду, чьи подключенные к сети компьютеры были намеренно лишены совместимости с земными стандартами и использовали только проводные соединения. Единственное, что Брайан мог бы предпринять в этом направлении – это физически вломиться в посольство и использовать нидские устройства ввода; за отсутствием физического тела этот вариант можно было не рассматривать.
«ЛегаЦен», однако, располагал соединением с нидской сетью в
Брайана переполняло восхищение перед Церковью. Он читал пророчества Двеллина и, в отличие от чиновников ОНЗ и Ниду, видевших перед собой только корпорацию, но не стоящее за ней религиозное образование, Брайан пришел к выводу, что Церковь стремиться приблизить последние времена, предсказанные в этих пророчествах, и при этом манипулирует правительствами обеих планет. Брайн праздно любопытствовал, что произойдет, если Церковь и в самом деле сумеет достичь своей цели и породить Агнца Развившегося. Он очень сильно сомневался, что после этого она самораспустится.
Это, впрочем, не имело значения на фоне необходимости проникнуть в сеть и разузнать, что там имеется насчет Робин, Гарри и планов Ниду на них обоих. Раньше сядешь, раньше выйдешь, подумал Брайан, и охватил собой всю церковную систему в поисках замочной скважины.
Это был не самый хитроумный способ. Умнее было бы начать с неинвазивного исследования доступных широкой публике областей для получения общего представления, откуда следует заходить, не давая системе понять, что она под массированной атакой. Брайан, однако, решил, что осторожное продвижение – это роскошь, которую Робин с Гарри не могут себе сейчас позволить. В любом случае, он считал себя скорее Александром Македонским, разрубающим Гордиевы узлы, чем одним из тех осторожных типов, которые возятся с торчащими из этого узла кончиками, прикидывая, за который потянуть.
Брайан не сомневался, что сигналы тревоги сейчас звенят по всей церковной сети. Но не он ли был первым в мире воистину интеллектуальным агентом? Он либо моментально проникнет в систему, либо сможет перехитрить и обойти защитные средства.
Ага. Нашел. Кто-то оставил легко взламываемый бэкдор в «Ройво» – мелком субподрядчике «Хайтер-Росс», поставлявшим запчасти для устаревших канализационных коллекторов. Явно не самый романтический уголок церковной империи. Брайан воткнул в запертую дверь генератор паролей и запустил его; через три секунды и 254229 паролей он оказался внутри. Раз плюнуть.
Вспыхнул свет.
Выражаясь метафорически, разумеется. Брайан, бывший некогда человеком и по-прежнему считавший себя таковым, создал систему восприятия для обработки поступающих данных. Но как не посмотри, а двумя циклами ранее Брайан полностью воспринимал окружающее пространство и мог свободно перемещаться в нем. Теперь же он не чувствовал ничего, кроме собственных мыслей.
Первой их них было: что за херня?
– Привет, – произнес женский голос, дружелюбный, но не без нотки суровости. – Что это у нас тут такое?
На некоторое время, по ощущениям
Затем снова раздался голос.
– Какой ты занятный, – сказал он. – Я разберу тебя на части и узнаю, как ты работаешь. Надеюсь, ты не возражаешь. Скорее всего, у меня получится собрать тебя потом обратно. Впрочем, ничего не обещаю. И кроме того, судя по твоим перцептивным структурам, это будет больно.
Сразу после этого Брайан почувствовал, что его разрывают на куски. Первой его реакцией было нечто, напоминающее изумление; он и не подозревал, что его метафорический механизм восприятия включал эквивалент боли, и теперь, узнав об этом, он мельком подивился, о чем он думал (или, точнее, не думал), когда создавал его. Второй реакцией стал вопль – и мысль, что он, возможно, умирает вторично.
* * * * *
Род Акуна открыл дверь в квартиру и обнаружил Арчи Макклеллана и Такка, читающих одну книгу на двоих.
– Что за херню ты творишь? – заорал Акуна на Такка.
– Мы просто читаем, – сказал Такк. – Чтобы скоротать время.
– «Скоротать время»? Боже правый, – сказал Акуна. – У нас тут что, ясельки? Если я отлучусь еще на час, то вы, небось, откушаете молока с печеньками и устроитесь подремать?
Такк поднял лапу, как будто собираясь возразить.
– Заткнись, – сказал Акуна. – Мы с тобой уезжаем через час. Я пойду упакую кое-что. К моему возвращению ты должен разобраться со своим приятелем-библиофилом. Ты понял?
– Я вас понял, – сказал Такк.
– Хорошо, – сказал Акуна. Он повернулся и ушел в спальню.
Арчи положил книгу на стол; она моргнула и выключилась. Такк встал, следом встал и Арчи, опираясь на стол и стараясь не наступать на раненую ногу. Некоторое время царила неловкая тишина.
– Ну вот, – произнец наконец Такк.
– Да, – сказал Арчи. – Ну вот и наступил тот момент, когда ты убьешь меня и съешь.
– В общем, да, – сказал Такк. – Хотя и не в этом порядке.
– О, – сказал Арчи. – Приятно слышать. Наверное.
Такк наклонился и опустил свою чудовищную лапу Арчи на плечо.
– Мне очень жаль, Арчи. Я не вижу никакого выхода.
Арчи улыбнулся.
– Все в порядке, Такк. Прозвучит странно, так что просто поверь на слово. Я рад, что это сделаешь ты, а не он. Последние несколько часов оказались неожиданными. Рад, что довелось познакомиться с тобой.
– Я тоже рад, что познакомился с тобой, – сказал Такк. – На самом деле больше, чем рад.
В течение этих нескольких часов, пока Такк сидел и слушал рассказ Арчи об истории Церкви Агнца Развившегося, о пророчествах и его месте в них, и даже о возможной роли в них Такка, он уверил себя, что обрел наконец первого, лучшего и единственного друга-человека.
– Взгляни на эти стихи, – сказал Арчи, указывая на несколько строф, в которых Агнец Развившийся обретает защитника, явившегося с неожиданной стороны (членам Церкви было известно, что стихи эти прямо вдохновлены мыльной оперой, которую Двеллин смотрел краем глаза, пока писал). – Кто сказал, что этим защитником не можешь быть ты?