Грим Аврора
Шрифт:
Творческие дуэты, этим индивидуалистам некогда скучать, они созданы дополнением друг для друга. Они поражающие вспышки на солнце. Их способность самовыражения точит скрытую остроту, помогая довести до идеала то, что изначально заложено в спутнике таланта. Нередки семейные союзы, их коалиция прописана кровью. Единство, заложенное структурой нуклеиновых кислот, что заведомо отображается инстинктом.
Отбросив все взаимовыгодные сделки и прочие свойства человеческой сущности, должны найтись единицы, несущие дружбу как нечто священное. Для них не существует причин, способных всколыхнуть мощную реликвию.
В приглушенной обстановке бара я разбиваю взаимоотношения
Лето подходит к логичному концу. Ночи принимают тенденцию холодной натуры. Теплая инфантильность природы позади. Местами листья выдают спрятанные цветом лета каротиноиды. Природа готовилась вступить на следующий этап своего предначертанного пути.
Прошло время с эпизода в сауне. Давид больше не выходил со мной на связь. Слышал, у него от удара сотрясение. Кто бы мог подумать, что он окажется таким хрупким. Тот эпизод не прошел тихо, как мне того хотелось. Весь богемный свет общих знакомых часом отвернулся от меня. Навешанные ярлыки неугомонным языком Давида всюду давали мне характеристику в привычных местах отирания. Не могу заявить о сильно задетых чувствах, только все же ситуация строит непривычные границы для меня. Выборка летних скитаний сужена. Я зависаю в баре, где он перестал появляться. Как бы жалко ни звучало, но правда такова – я остался один. Родители совсем забросили дом. Может, стоит отправиться к ним за город? Силы покидают меня. Я сижу, упиваясь в месте, в котором провожу все свободное время. Пытаюсь разобраться в себе. Не могу спать, есть, постоянно думаю об алкоголе. Только приняв, я могу вновь чувствовать себя спокойным, появляется вероятность сна. Здесь я могу забыться от проблем, свалившихся на мою голову.
Не могу назвать себя одиноким, мне постоянно выдается возможность поговорить с посетителями. Я чувствую, что эти разговоры не обогащают меня. Не дают, как в былые времена, должного успокоения. Мне кажется, я теряю себя как единицу индивидуума. Мной повелевает провокация интоксикации. Дозы употребления с каждым днем набирают объемы. Эти побуждения являют обсессивный нрав. Неудержимая необходимость в градусе ломает планы на жизнь. Просыпаюсь и снова набираюсь, пока не дойду до нужной кондиции. Что делать, не понимаю? Память ухудшилась, не могу запомнить, как очутился дома или с кем провел ночь, находя себя в отеле поздним днем. Критичное приобретение – отсутствие возможности адекватного сна. Всеми средствами и силами пытаюсь уснуть, но единственный эликсир, помогающий достичь желаемого, – алкоголь.
Будничный вечер тянется медленнее обычного. Скучные лица не вызывают интерес. Сидя за столом, меня накрывает бессмыслица всего происходящего. По этой причине мое упоение продолжается с единственной целью – как можно скорее достигнуть неосознанности. Натиск потерянности наступал после каждого захода солнца. И каждый вечер мне приходилось заниматься терапией единственным известным мне способом.
Бутылка озарилась прозрачным стеклом. Состояние исступления приносит облегчение. Стеллажи, декоративные колонны, стены и прочие предметы помещения поплыли туманом. Четкость изображения теряет свойственную ей силу. Меня ничто не беспокоит, откровенно говоря, такое виденье окружающих атрибутов в моей голове – необходимые черты безмятежности.
Неужели я докатился до самого дна. Сижу с жалостью к себе, напиваясь до потери возможных реакций. Что случилось, где я совершил ошибку? Разумные вопросы мимолетно подогревали во мне тревогу. Рассудок понимал серьезность всей ситуации, пытаясь всколыхнуть
Потерявшись во времени, картина мира, представленная незыблемым складом информации в голове, вовсе исчерпала себя. Остались лишь основные способности самообслуживания.
В баре приглушили свет, включили огни, преодолевавшие расстояния из одной точки зала в другую за считанные секунды. Неоновые цвета радуги рябили, тонко подстраиваясь под пульс шумевшей музыки.
Больная душа, утратившая желание к счастью, билась в конвульсии разобщенности.
Беглые вспышки в совокупности с поломкой мыслей устроили кромешную неразбериху. Голова шла кругом. К горлу подступала тошнота. Необходимо срочно выбраться наружу. Упрямо пробираясь сквозь вольный сбор суеты к выходу, чувство нестерпимого позыва опережало меня. Содержимое желудка просилось выйти из меня. Едва коснувшись двери, меня откинуло вперед толчком рвоты, озноб покатился волнами по телу. Задыхаясь, я продолжаю испускать новые порции, совершая красочный разгром целомудрия улицы. Прекратив акт очищения, я оперся о стену здания спиной, вытягивая ноги по каменному настилу. Сердцебиение с дыханием после неожиданной встряски приходили в норму. Ко мне подбежал секьюрити, отстаивавший вход в бар.
– Филипп, поезжай домой, я вызвал машину. Внутри остались вещи?
– Нет, у меня ничего с собой нет, – распластавшись по тротуару, я вдыхал сигарету, ловчась как можно скорее прийти в себя.
– Тогда поезжайте, машина уже подъехала. – У него был взволнованный вид. Хоть кому-то было до меня дело.
– Хорошо. Я сейчас поеду, благодарю вас за заботу. – Я вынул бумажник – поблагодарить купюрой заботящегося самаритянина. – Сейчас только выкурю и поеду.
Вручив ему благодарность, я отправился к машине.
– Доброй ночи, отвезите меня в ресторан неподалеку от консерватории.
Водитель кивнул головой, и мы тронулись в сторону ресторана, в который я любил ходить с родителями в юные годы.
Изысканность и утонченность вкуса говорили о себе у самого входа в ресторан. На входе меня приветливо встретил метрдотель и проводил к уютному закутку, светящему мне извечной ценностью пережитого. Этот столик являлся самым излюбленным местом юности. Он ничуть не утратил своей вписанной элегантности и умеренной уединенности.
– Что желаете выпить? – официант, не заставив себя ждать, воспитанно преподнес вопрос вместе с меню.
– Будьте любезны принести что-то неприлично вкусное и крепкое.
– На ужин заказ сделать желаете?
– Можно мясо, только нежирное, пожалуйста. – Официант ушел, оставив меня наедине с ностальгической атмосферой. Она выделяла свои ароматы в зрительное восприятие прямиком из лучших лет моей жизни.
Гостей было немного, что благоприятно сказывалось на внутреннем состоянии, не внедряя в меня излишнего напряжения. Восхитительный вкус напитка. Золотистая игра с ароматом пряностей ласкает обонятельные рецепторы.
Как же мне не хватало чувства семейного очага. Да, его выражения немного изощренны, но все же это было оно.
Выпив три стакана крепкого напитка, меня вновь закинуло в механическое пребывание. Мысли больше не вертелись в моем притуплении, лишь тягостная пустота, не приносящая под собой умиротворения.
В другом конце зала я разглядел штрих новизны в данном заведении. Интеллигентный рояль с матовым черным покрытием. Радость для глаз. Пальцы уже забегали по клавишам в моем воображении.