Грим Аврора
Шрифт:
Задумывается ли он? Вся моя теория о смысле существования провалилась глубоко в бездну. Сегодня я иначе смотрю на вещи и события, живущие вокруг меня. Отныне я иной, и вернуть былого Филиппа уже не под силу никому.
Мой жизненный путь сломлен. Он мутирован ехидным уроком судьбы.
Нахожусь в теплой постели и слушаю грохот грома за окном. Я помню звуки, знакомые звуки биений по стеклам капель дождя. Ничто уже не бросает мою душу в огонь равноденствия. Мир оскудел, он больше не греет. Я утерял
Мечтают ли надломленные люди? Могут они смеяться, любить, рыдать, раскаиваться, ревновать?
Как сильно важны для них те самые прекрасные мелочи жизни? Переживания из-за нелепейших ошибок. Глобализация момента вкушения дорогого вина. Воспоминания о незабываемом сексе с желанным партнером?
В них остается сила показать улыбку, выдать поток чистейшей искры смеха?
Могут? Смогу ли я просто рыдать в подушку ночью, укутавшись несколькими слоями пледа? Изводить свои клетки в помутнении неосуществимой любви? Видимо, существует определенная граница – черта, перешагнув ее, ты ломаешься навсегда. Обращаешься в окаменелую фигуру.
Глыба разрастается как изнутри, так и снаружи тебя, лишая всех возможностей и прелестей мира. Время покрывает отвердевшее тело налетом пустоты и боли.
Дождь за окном теперь как дождь, и гром лишь только гром.
За спиной поздняя осень, последние листья стремятся к отсыревшей земле. Я сижу на лавке за воротами реабилитационного центра. Прошло три месяца терапии. Прогоняю мысли теперь уже в трезвой голове.
Куда теперь дальше? Как мне реализовать свои подлинные желания? Как же настроиться на теплые ласки мироздания? Чего я хочу?
Внутри распирает от зыбкости положения. Погода выстраивает нужную атмосферу. Шагаю по мокрому асфальту, всматриваюсь в черное небо, ботинки погружаются в грязные лужи. Я следую в неведомом направлении и прокручиваю случившееся за последний сезон моей биографии.
* * *
– Эй, парень, просыпайся, подъезжаем уже!
– Что? Это вы мне? – Головокружение обдавало примесью невыносимой тяжести. К горлу подступал ком тошнотворной реакции.
– Что происходит? Кто вы? Как я здесь оказался?
Водитель не подавал виду, продолжая следовать в неведомом направлении.
Мои руки зафиксированы ремнями. На мне тряпки, как в тех фильмах ужасов про психиатрическую лечебницу. Белая ткань в серую полоску пижамного типа. Непонятный состав материи касается тела, сводит меня с ума.
Проблески субъективных догадок проявлялись вне сомнения гнилой картиной.
Не нужно быть обладателем гениальных извилин, чтобы догадаться, куда меня везут.
– Очнулся? – с добавлением мерзкого смешка раздался порочный голос извозчика.
– Куда вы везете меня? Как далеко мы от города? – Меня снедает гневом от неизвестности.
– Так
Очень скоро мы остановились. Он вышел из машины и закурил сигарету.
– У тебя есть еще? – спрашиваю его, не испытывая иллюзий получить положительный ответ.
Тело в темно-синем костюме сдвинулось по направлению ко мне.
– Только без глупостей.
– Никаких глупостей. Оглядись. Куда мне бежать? – Мои дофаминовые рецепторы предвкушали затяжку.
– Давай выходи.
Выбравшись с трудом из машины, он аккуратно снял с меня стягивающие кожу ремни.
Затекшие руки вздохнули в беспрепятственном режиме.
– Держи, – он протянул мне сигарету вместе с зажигалкой.
– Спасибо! – Невыносимая физиономия вызывала во мне менее яркую неприязнь после доброго жеста. – Так куда мы держим путь?
Затушив сигарету и сплюнув на землю, он сообщил, что везет нас в реабилитационный центр для зависимых людей.
– Долго нам еще ехать? – я никак не мог признать местность.
– Минут двадцать, не больше.
Лечебница располагалась в глухом лесу на берегу незнакомого для глаз озера. Умиротворенная обитель. Величественно раскинувшийся особняк, построенный в классическом стиле, престижно пестрил издалека.
Преисполненный достоинством, продуманный до мелочей, он вызывал чувство восхищения. Преобладание белых цветов и отсутствие излишеств декора реализовывали впечатление свободы и великолепие вкуса. Идеальное место, позволяющее сбежать от повседневной суеты и нагрузки.
Мы шли по тропинке вдоль высаженных роз сиреневого цвета. Ослепительная красота цветений. Арочные окна добавляли изысканность вкуса строению.
Холл заполняли лучи дневного солнца, просторная свежесть. В воздухе невесомо слонялись пылинки.
– Забыл твой чемодан, сейчас вернусь, иди пока к стойке регистрации.
Взволнованный водитель побежал в сторону выхода. Двери с грохотом захлопнулись за ним. Я его не послушал и с интересом продолжал изучать местный колорит. Тоскливый холл, оснащенный кожаными диванами, разбавили комнатными цветами.
Ко мне подошла девушка в черном приталенном костюме.
– Вам чай, кофе?
Меня определенно успокаивает доброжелательное отношение в загородном поместье. Я ожидал созерцать совершенно иную эпизодичность дальнейших событий.
Запыхавшийся водитель вернулся с моим чемоданом. Интересно узнать его содержимое.
– Ну, вот и все, желаю тебе скорейшего восстановления. Поспешу. Хочу успеть до темноты вернуться обратно.
Нескончаемая череда примитивных вопросов. Утомительная регистрация.