Грим
Шрифт:
— Я отказалась бросить его, потому что глубоко в сердце знала, что это мое будущее, моя истина — если хочешь. Я просто знала. Боже, я была так молода.
Она позволила воспоминаниям захватить ее.
— Все пытались нас разлучить. Я была слишком молода, как они говорили. Он был слишком взрослым. Мы были слишком разными. Все… Семья… Друзья… говорили мне, что я неправа, что я не знаю, что делаю, не могу знать, чего действительно хочу, но я устояла. Я знала, что мы должны быть вместе, но это не значит, что у нас не было проблем, ссор, — остановившись, она вспоминала. —
— Он плохо обращался с тобой?! — Грим не смог скрыть своего шока.
— Нет! — он увидел правду в ее глазах. — Но Марк, по-прежнему, видел во мне пятнадцатилетнюю девушку, с которой он познакомился, и хотел, чтобы я осталась такой. Понимаешь? — она дождалась его кивка. — Но я больше не была той девушкой… Я выросла, я была 21-летней женщиной, матерью, и хотела, чтобы со мной обращались должным образом. Однажды ночью мы спорили об этом… Всю ночь мы ругались. Мы ссорились, кричали, плакали, размышляли, и, в конце концов, мы сблизились, поняли друг друга лучше.
— Ты осталась с ним…
— Конечно, да. Это был спор, Грим, а не конец света, — Лиза недоверчиво посмотрела на него. — Ты действительно думал, что я уйду от тебя сегодня вечером… Из-за ссоры?
— Это то, что…
— Сделает торнианка, — закончила за него Лиза, ее снова накрыл гнев. — Я думала, что мы прошли это, черт возьми! Я не похожа на ваших торнианских женщин, Грим! Когда ты собираешься в это поверить? Они — самые эгоистичные женщины, которых я когда-либо встречала, я даже не сталкивалась с такими! Боже! — девушка разочарованно отвернулась от него.
— Лиза…
— Не «моя Лиза»? — спросила она, глядя через плечо.
— Ты всегда будешь моей Лизой, но я подумал, что ты не захочешь, чтобы я сказал это.
— Ты пытаешься угодить мне, Грим?
— Всегда, — с готовностью признался он.
— Не надо.
— Что?
Она поняла, что смутила его.
— Не надо. Не надо делать этого. Ты потеряешь себя, если постоянно будешь пытаться понравиться кому-то. Я знаю это.
Он увидел глубокую грусть, наполнившую ее взор.
— Моя Лиза…
— Могу я закончить рассказывать о Марке? Это может тебе не понравиться, — предупредила она.
— Это то, что сделало тебя моей Лизой, я хочу знать все.
Кивнув, она посмотрела на две луны… Почему-то они ее успокаивали.
— Итак, Марк и я взрослели, менялись, становясь ближе, иногда мы ссорились, лишь для того, чтобы наверстать упущенное.
— Я не понимаю? Что за «наверстать упущенное»?
— Помириться. Простить друг друга. Заняться сексом, — она увидела, что он все еще в недоумении. — Соединиться, — глаза Грима вспыхнули. — Примирительный секс может быть очень хорош, Грим, — Лиза послала ему сексуальную улыбку.
— Примирительный секс, — он попробовал незнакомые слова.
Ее улыбка исчезла.
— Но потом Марк заболел, и мы больше не ссорились.
— У тебя не было
— О, было много причин ссориться, — Возразила Лиза. — Он принимал решения, с которыми я не соглашалась, решения, которые затрагивали нас обоих. Я должна была спорить с ним, но я этого не делала, ему и так было тяжело, понимаешь? Его болезнь уже многое отняла у него… Его способность быть моим мужем, быть мужчиной… — глаза Лизы наполнились слезами. — Я не хотела отнимать у него еще больше…
— Он делал то, что тебе не нравилось? — Грим не мог скрыть своего шока.
— Да, но я ничего не говорила. Я прятала свой гнев, свою боль, накапливая их до тех пор, пока я не находила отдушину или не взрывалась, — она оглянулась на Луны. — Сначала я била посуду, много, очень много посуды, но это приводило лишь к тому, что мне приходилось убирать беспорядок.
Она пожала плечами.
— Позже, когда все стало совсем плохо, я вставала посреди ночи, шла в гараж и кричала. Иногда мне казалось, что я никогда не остановлюсь. Я чувствовала себя настолько злой, такой больной и одинокой.
Наконец она позволила себе оплакать все, потерянное ей.
— Потом я разозлилась, что злюсь. Ты можешь это понять, Грим? Ты злишься на себя, потому что сердишься? — Лиза не ждала его ответа. — И тут появился Питер.
— Брат Марка, — торнианец подошел к ней, осторожно вытерев слезы своими большими пальцами. Слезы не шли Лизе.
— Да. Я думала, что он пришел помочь, но он хотел помочь только себе.
— Я не понимаю.
— Питер любил хорошо жить, но у него не было средств. Вот почему он пытался забрать девочек той ночью. Если бы у него был контроль над ними, он смог бы контролировать их целевые фонды, — она увидела его замешательство. — Целевой фонд во многом похож на ваши алмазы, он имеет большую ценность.
— Твой Марк… Позаботился о тебе и твоих девочках?
— Да.
— И Питер хотел их только из-за этих ценностей.
— Да. Он не любил их. Черт, он едва знал их имена. Если бы ты не вернулся за ними… — девушка не смогла скрыть своего страха от того, что могло случиться.
— Они в безопасности, моя Лиза, — утешил он.
— Да, благодаря тебе, но я не могу вернуться к тому, чтобы быть той женщиной, Грим… Такой женщиной. Той, кто отступает и просто соглашается со всем, что нравится мужчине, со всем, что он говорит и указывает. Особенно, если она знает, что он не прав. Это уничтожит меня.
— Я люблю тебя, моя Лиза. Ты — моя жизнь, я должен защитить тебя.
— И я хочу, чтобы ты был со мной Грим, ты мне тоже нужен. Я не дура. Я знаю, что у меня не будет шанса, если один из ваших воинов захочет навредить мне, но сегодня было не так. Сегодня я приняла решение, которое никоим образом не повлияло на мою безопасность.
— Я не был там, чтобы защитить тебя, Лиза.
— Я знаю, но будут времена, когда ты не сможешь быть с нами, Грим. Ты должен доверять мне. Мне и мужчинам, которым ты поручил защищать нас, чтобы мы смогли сделать все необходимое, пока ты не доберешься до нас.