Грим

Рerson

Барная стойка, шкафы с выпивкой, стулья и столы представляли собой фигуры из прозрачного льда, внутри которых слабо трепетали лепестки живого разноцветного огня. В зависимости от настроения близ стоящего человека они принимали всевозможные оттенки: золотистое веселье, алая страсть, оранжевая радость, иссиня-черная злоба, нежно-голубая грусть.

— Мистер Малфой, — произнес его имя маленький тучный мужчина.

— Мистер Добсон. — Драко пожал руку Рэю и улыбнулся.

— Не ожидал тебя здесь

увидеть.

— Я себя тоже. А тебя как занесло в царство официоза и коррупции? Ты же не входишь в элиту министерских работников или благодушных слезливых «меценатов» вроде меня.

— Как видишь, в круг небожителей допустили нас, простых смертных. Разреши представиться: лучший целитель года.

— Мои искренние поздравления!

— Так, не надо подлизываться! — шутливо отозвался Рэй. — А это случайно не та девушка, которую ты заставил меня лечить посреди ночи?

Малфой проследил в направлении его взгляда и увидел Гермиону, танцующую медленный танец с Роном Уизли.

— Разве она не твоя девушка?

— Она никогда ею не была, — бесстрастно произнес Драко. — Я в бар, ты со мной?

— А ты думаешь, зачем я к тебе подошел? Пить в одиночку — первый признак алкоголизма. Мне необходимо напиться.

— С чего такая резкая необходимость? — спросил Малфой, неотрывно следя за Гермионой.

— Меня бросила девушка. Не выдержала моих постоянных ночных отлучек в Мунго; многочасовых операций, после которых я засыпаю, не успев раздеться; выходных, проводимых в больнице или морге.

— Два огневиски, пожалуйста, — не глядя на бармена, произнес Драко и сел на один из ледяных стульев. Вопреки ожиданиям, они не были холодными и скользкими. — В таком случае, я бы сам от тебя ушел.

— Я бы сам от себя ушел, — горько произнес Рэй и одним глотком осушил стакан.

— Ты любишь свою бывшую девушку?

— Да, — сказал целитель, но, подумав, добавил: — Но работу больше.

Драко подал знак бармену, чтобы тот снова наполнил бокалы.

— Двойной?

Малфой повернулся к бармену, оказавшемуся симпатичной блондинкой с ярко-синими глазами и любезной улыбочкой на очаровательном лице.

— Да, мисс… Оссорио.

— Можно просто Розали.

— Спасибо, Розали. Этот бокал в твою честь! — мило улыбнувшись, произнес Драко.

Странно, но он не чувствовал никаких эмоций со стороны девушки: ни радости, грусти, задумчивости — ничего.

К стойке не спеша приближалась гриффиндорская четвертка: Гарри Поттер, Джинни и Рон Уизли, Гермиона Грейнджер — раскрасневшиеся после танцев. Девушки в длинных черных платьях, с высокими прическами и неброским макияжем; Поттер и Уизли — в смокингах, у первого съехала бабочка, у второго дорогой пиджак контрастировал с дешевой рубашкой.

Увидев Малфоя, четвертка остановилась. Драко

усмехнулся: один его вид приводил гриффиндорцев в неизменное замешательство. Он поднял стакан в знак приветствия. Один лишь Поттер дружелюбно кивнул в ответ и продолжил путь до барной стойки. Остальные проигнорировали слизеринца.

Раздражение рыжих Уизли.

Веселье Поттера.

Страх Гермионы.

Малфой отвернулся от гриффиндорцев и попытался сосредоточиться на том, что рассказывал ему Рэй.

Страх.

Волны ее страха ударяли Драко в спину, холодом обволакивали душу, парализуя разум. Она боялась его.

— Хреново выглядишь, Малфой, — раздался рядом голос Рона.

— Взаимно, — не оборачиваясь, ответил Драко и отхлебнул еще виски.

— И чего тебя, Пожирателя, пустили сюда? Этот факт не только меня, многих присутствующих удивляет.

А вот здесь Уизли оказался прав. Враждебность окружающих по отношению к Малфою-младшему висела в воздухе наравне с общим весельем.

— Не поверишь, я сам удивляюсь. Может, убить кого-то надо, вот меня и позвали.

— Шут, — фыркнула девчонка Уизли.

— Рон, не мешай человеку отдыхать, — устало произнес Поттер, и в его словах прозвучал едва различимый приказ.

— Это мы должны отдыхать за то, что победили такую мразь! — с вызовом произнес Рон.

Гарри и девушки ощутимо напряглись, ожидая реакции слизеринца. Раньше Драко бы кинулся на Уизли с кулаками, но сейчас он понимал много больше, и для того чтобы спровоцировать его на драку, требовалось совсем другое.

— Вы не победили мразь, Уизли, — устало произнес Драко. — Зла в мире осталось слишком много, и оно прибавляется с каждым днем.

Рон отвернулся и сел на свое место. Барменша наполнила стаканы, радуясь, что драки удалось избежать.

Мир снова приобретал оттенок золотистого веселья.

Гриффиндорцы негромко переговаривались между собой, изредка оглядываясь на слизеринца, хотя Малфой и не думал вслушиваться в их разговор. Он сидел, прикрыв глаза ладонью, слушал веселые байки из жизни целителей больницы Святого Мунго, смеялся над ними, медленно потягивал виски и старался не обращать, совсем не обращать внимания на растущую в душе тревогу.

Рэя пригласила танцевать симпатичная брюнетка, и Драко остался один. Барменша в который раз наполнила его стакан.

— А вы знаете, что в последнюю минуту уходящего года звезды на потолке сложатся в огромные волшебные часы, отсчитывающие секунды до Нового года?

— Теперь знаю, Розали, — произнес Малфой и посмотрел на свои наручные часы.

До Нового года оставалось полчаса.

«Еще полчаса, и я смогу с чистым сердцем сказать, что умру в этом году», — подумал Драко, тарабаня пальцами по столешнице.