Гримниры
Шрифт:
Он поднял брови.
— Пожалуйста, — добавила я.
Он усмехнулся и провел пальцем вниз по моей шее к верхней пуговице рубашки, оставляя горячие следы на моей коже.
— Просишь, Кора? Это что-то новое. У тебя будет время сегодня и завтра, — он расстегнул пуговицу. — Я не заберу тебя. Ты пойдешь со мной. У нас у всех есть работа.
Я схватила его за запястья.
— Значит, у меня есть время до завтрашнего вечера?
— Конечно, — он изучал меня прищуренным взглядом и довольно ухмыльнулся, затем завел руку за спину и достал какой-то странный нож. Он не выглядел как мини-коса. Он
— Закончим с играми, милая, — сказал он. — Я хочу тебя сейчас, — он опустил лезвие к моему сердцу. Я перестала дышать.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Ты сказал, что у меня есть….
— Ты очень трогательно умоляешь, но немного переигрываешь, — с издевкой сказал он, скользнув лезвием под мою рубашку. — Ты же не хочешь наскучить мне, Кора?
Часть меня хотела закрыть глаза и позволить ему покончить со мной, но другая не собиралась прятаться. Пусть смотрит мне в глаза, когда будет убивать меня, придурок. Как он может обещать мне дать время и затем передумать? Так он делает? Дает ложную надежду умирающему? Надеюсь, мое лицо будет преследовать его вечность.
Я посмотрела на него, наши взгляды пересеклись, и я приготовилась к боли, которая, разумеется, последует за этим. Но вместо этого, пуговицы на моей рубашке разлетелись по всей комнате, когда он избавился от них одним простым движением. По коже прошелся холодный воздух. Я инстинктивно потянула за края ткани, пытаясь прикрыть себя.
— Ты ведь не будешь это тоже делать, куколка, — предостерег он.
Я снова задержала дыхание, когда кожи коснулось холодное острие ножа. В любой момент я ожидала, что он заберет мою душу этим лезвием. Разве он не указал своей косой на душу Морелло, когда тот замер?
— Сначала я хочу поговорить со своими родителями, — потребовала я. Точнее, это должно было так выглядеть. Мой голос дрожал. Как жалко.
— Сейчас? — лезвие придвинулось к сердцу.
— Да. Попро…попрощ… — на глаза набежали слезы, и я не могла закончить слово. Я не хотела, чтобы он их видел, и закрыла глаза, приготовившись. И снова боль не последовала. Я открыла один глаз, потом второй.
Он, нахмурившись, смотрел на меня.
— Ты в порядке? — спросил он.
Я начала кивать, но потом отрицательно затрясла головой.
— Нет.
— Ты плачешь. Что не так?
А чего он ожидал? Что я засмеюсь в лицо смерти?
— Я не хочу… — я не могла взять себя в руки и сказать «умирать».
Он переместился, и теперь стоял на коленях, хотя все еще зажав меня между ног.
— Почему ты просто не сказала? Я бы остановился.
Я заморгала. Голос дрожал, пока я бормотала:
— Правда?
— Конечно, — он спрятал нож куда-то за спину. — Какой смысл в прелюдии, если она тебе не нравится?
Нравится? Какой же он больной ублюдок, раз играет с людьми, прежде чем их убить? Стараясь не сорваться, я, прищурившись, посмотрела на него.
— Ты хочешь сказать, что я должна показать, что боюсь тебя, прежде чем ты убьешь меня?
Он посмотрел на меня, словно я была деревенским идиотом.
— Убью тебя? Что ты несешь?
— Только
Он засмеялся и грациозно поднялся с кровати.
— Забавная шутка, сладкая, — он нагнулся и поднял футболку.
— Я Гримнир, а не убийца. Существуют правила. Я могу нарушить и обойти парочку, но я не пересекаю черту. Я не убиваю своих людей. Где ты была на прошлой неделе?
Теперь уже я была удивлена. Его людей?
— На прошлой неделе?
— Мы должны были встретиться, но ты просто исчезла. Что случилось? — он надел футболку, одним грациозным движением, натянув ее на широкую грудь. Она плотно облегала его грудь и мускулистые руки. К тому времени как она закрыла его рельефный пресс, я сидела и пыталась, должна добавить безуспешно, не пялиться на него, пока натягивала края своей рубашки, которая теперь была без пуговиц.
— Встретиться с тобой? — спросила я. Мыслительный процесс замедлился до скорости улитки. — Я впервые увидела тебя только сегодня в магазине. Наверное, эм, ты с кем-то меня перепутал.
— Ох, милая, — он потянулся и накрутил на указательный палец прядь моих волос. — Я никогда не спутаю тебя с кем-то другим. Я знаю тебя, как и должен. Тесно. Разговоры для тех, у кого отсутствует воображение, а наши маленькие игры всего лишь, эм, прелюдия, — он нежно коснулся моей нижней губы. — Добавить остроты.
— Неправда, — я хлопнула его по руке, к щекам подбежал жар. Нуждаясь в пространстве, я встала с противоположной стороны кровати. — Ты ошибаешься. Я никогда…
— Никогда, что?
Я не могла просто так взять и сказать, что я девственница. Что я ждала, что Эрик, парень которого любила, однажды откроет глаза и заметит меня.
— Неважно. Ты хочешь сказать, что все это время, когда я думала, что ты собираешься убить меня, ты просто играл со мной?
— Прелюдия, куколка, — он заиграл бровями. — Как тебе и нравится.
— Ты свихнулся? Ты до смерти меня напугал, и из-за чего? Воображаемых отношений между нами?
— Воображаемых? — он мигом оказался около меня. Я отступила, но он последовал за мной. Его простой запах и тепло смешались с моими чувствами и не давали нормально думать. — Ты хочешь, чтобы я детально тебе описал, что у нас было последние несколько недель? Как тебе все нравилось? Как часто ты…
— Нет, — оборвала я, мои щеки горели. — Перестань! Я не хочу быть частью твоих извращенных игр, жнец. Что? Стало скучно провожать души, и ты решил поиздеваться над людьми?
Его глаза сузились.
— Ты это серьезно?
Мне хотелось выцарапать ему глаза. Прямо сейчас мне было плевать, что они были безумно красивыми, и у него были самые невероятные ресницы, которые я когда-либо видела у мужчины. Мне хотелось кастрировать его.
— Похоже, что я шучу?
— Тогда скажи, откуда я знаю такие личные подробности о тебе, Кора Джеймисон, — сказал он, наклоняясь. — Родилась 16 декабря в Портленде, волосы — натуральный блонд, внизу тоже, — он ухмыльнулся, кода мое лицо запылало. — Размер лифчика — 30 D, ненавидишь шпинат, но любишь гавайскую пиццу. Лучшая подруга — Рейн Купер, и, пока не появился я, — он сделал паузу и довольно улыбнулся, — думала, что влюбилась в Эрика Севилля. Мальчик-бог не заслуживает тебя.