Гримуар лиходеев
Шрифт:
– Ха! Вы это серьёзно? – удивлённо уставился на Боула профессор. – Вы заимели себе врага, мешающего вам работать, и поэтому прибыли просить помощи у меня? Градоправителя и профессора Фенского университета прикладной алхимии, который ежемесячно подписывает приказы и оплачивает вашу работу из казны города?
Казавшаяся было гениальной идея Лоуби вмиг перестала казаться таковой, стоило профессору расставить приоритеты. Одно волновало детектива. Логическая цепочка, выстроенная мистером Плёссингом, была, конечно, понятной, но не совсем справедливой.
–
Боул поднял мозолистые ладони к носу профессора, демонстрируя синяки и ссадины для большего эффекта сказанного.
– Эти вот руки ловят и сажают преступников, чтобы ваши птенчики могли и дальше беззаботно учиться наукам и не волноваться о собственной безопасности.
– Ладно-ладно, я вас понял, – поспешил прервать известную на всю округу историю насчёт важности каждого сотрудника полицейского участка мистер Плёссинг. – Я подумаю над тем, кого вам выделить в качестве эксперта. А пока можете быть свободны.
– Нет, вы меня не поняли, – покачал головой Боул. – Эксперт мне нужен уже сейчас. Время утекает. Капище разворовали, если Фелз не врёт, давно. И если строители и бригада слюнтяев из пятьдесят пятого туда заявятся, то вы не сможете ни следы прочитать, ни улики найти. И… – Не выдержав, он раздражённо прошёл и открыл дверь в ректорскую. – Идите уже, поцелуйте свою знакомую, пришедшую к вам инкогнито, и продолжим разговор дальше.
Профессор побагровел и поспешил отобрать ручку двери. Его двери в ректорскую! Но, заметив представший взгляду незнакомый низенький силуэт, застыл на месте.
– Что? Неужели вы её не знаете? – ехидствовал Роджеральд, заметив реакцию Эдвина. – Представьтесь, уважаемая.
Судя по очертаниям и пышной копне платиновых волос, это была девушка или всё-таки женщина. Она стояла спиной к двери и не спешила отвечать. Медленно, очень и очень медленно обернулась, сверкнув на свету стеклянными искусственными глазами лазурного цвета. Фарфоровая бледная кожа выглядела почти натурально, если бы не одно но – она тоже отражала свет, рождая маленькие неестественные блики.
«Кукла?» – пронеслось в умах обоих. Боул заглянул внутрь, выискивая взглядом её создателя-кукольника, но не нашёл никого, доступного взору.
– Вы кто? – изумился профессор, напрочь позабыв о приличиях. – И что здесь делаете?
– Я – Вианон Плёссинг, – представилась она. – Вы помните меня? – Кукла медленно протянула руку для приветствия.
– Да, вы помните её, Эдвин? – Боул решил повторить вопрос, ожидая, когда же профессор наконец придёт в себя.
– Да, она моя падчерица, судя по всему, но я не уверен, – ошарашенно ответил мистер Плёссинг.
Несколько раз моргнув, он всё-таки
– Я повторю, Роджеральд Боул, вам здесь больше делать нечего. Когда я решу, кого отдать на растерзание полиции для помощи в расследованиях, то оповещу.
– А я вам напоминаю, что найденное строителями капище под котлованом высотки скоро затопчут и ни следов, ни улик не останется.
– Капище? – удивилась кукла. Её рука взметнулась вверх, закрыв дёрнувшийся левый глаз. – На пересечении каких улиц, не подскажете?
– Не подскажу, – огрызнулся детектив. – Тайна следствия. Но если вам есть что мне сообщить по этому делу, то милости прошу в Сорок седьмой участок на, не поверите, Сорок седьмой улице, пересекающей Сорок восьмую и Сорок шестую.
Сказав это, детектив поспешил покинуть комнату, пока не позволил себе лишнего. Ведь у него так и чесались руки разломать эту куклу пополам, и пропади пропадом конвенция по их защите. Он терпеть не мог кукольников и все их тёмные делишки, так или иначе связанные с людскими смертями. Правда, профессия кукольников, в отличие от могильщиков, не была запрещена полностью, а лишь ограничена законами, конвенциями и разрешительными документами.
Несмотря на неласковое приветствие, закрывая за собой дверь в кабинет ректора, он невольно услышал мелодичный голосок куклы:
– Какой интересный молодой человек. А он детектив?
«Интересный молодой человек?» – пронеслось в мозгу Боула, прежде чем он горько усмехнулся. Давненько о нём так не отзывались. И в этой связи невольно напрашивалась мысль: «А сколько же лет кукле и душе, которая там сейчас сидит, заточённая в специальный сосуд, если она назвала его милым молодым человеком?»
Однако опытный сыщик поспешил прогнать прочь непрошеные мысли, поняв, что в явлении падчерицы к своему отчиму, хоть и в виде куклы, ничего особенного нет. Но всё-таки решил далеко не уходить, а дождаться окончания разговора, чтобы напомнить о себе вновь, когда профессор выйдет из комнаты.
Как нельзя кстати на глаза попался чайник, чашки и вазы со снедью. И правда, он ведь гость профессора? А значит, имеет право воспользоваться гостеприимством и немного передохнуть на стоящем у стены удобном кожаном диванчике, съесть печенье и перевести дух после нелёгкой ночи бесплодных поисков виновного.
Глава 3. Охота
Зловещая темнота окутала город совершенно внезапно. Казалось, только что был яркий полдень, сияющие лучики блестели на окнах высотных строений, переливаясь разными цветами от тёмно-синего до жёлтого и местами почти белоснежного, но вот на поверхность Атора набежала тень.
Внезапно солнце словно потухло.
Случилось невероятное по своей сути явление. Ведь о скором начале затмения никто не подозревал, наоборот, помыслить о таком не мог! И ничто во всей Аттийской империи не предвещало лунную прецессию, которая закроет собой светило на небосводе, словно карающая длань забытых богов.