Гринтерра

Салтыков Алексей Дмитриевич

Главарь завалил девочку обратно и продолжил путь, который предстоял не близкий.

***

— Наконец-то пришли… — выдохнул Алатас. Он не спал уже несколько дней. Слишком боялся погони из Торгейна. И теперь мог вздохнуть спокойно.

Порт-о-Сент представлял из себя портовый город, полный пиратов, разбойников и работорговцев. Чёрный рынок здесь процветал за счёт удачного месторасположения в ущелье между двух скал. Сколько бы не громила армия Гринтерры этот город, тот восставал из пепла и всё начиналось по новой. Десятки тайных входов и выходов. Из-за скал было не видно стоящие в порту корабли с рабами и другими запрещёнными товарами. Перед входом в город Камалия заметила множество вырезанных на брёвнах изображений

дерева, что она видела только на картинках, кажется, оно называлось ель. Изображения ели можно было заметить почти на всех строениях. Дома здесь строились из разбившихся или ограбленных кораблей разных форм и размеров. Мачты с парусами использовались как навесы над торговыми лавками или над другими, разного рода заведениями. Городок был вытянут меж двух скал, а жизнь здесь текла беспрерывно и днём, и ночью.

— Эй, Жарго! — крикнул Алатас толстому мужику, закутанному в пурпурный плащ. — Сколько дашь за девку?!

— Алатас, друг мой. Смотрю, эта добыча далась Вам тяжелее прочих. — сказал работорговец, осматривая то, что осталось от правой руки бывшего сотника.

— Не надо лишней болтовни Жарго. Сколько дашь за девчонку? — скинув на стол Камалию пробасил громила.

— Ммм… Отборный товар, мой друг. — развязал рот девочке работорговец и осмотрел зубы и глаза. — Я думаю, триста серебряных будут достойной оплатой за твои старания. — ехидно улыбнувшись произнёс толстяк.

— Дурить меня вздумал?! У неё глаза разного цвета, эта редкость дорого стоит! — прикрикнул Алатас. — Четыреста, четыреста серебряных и не одним меньше.

— Хмм… — задумался работорговец. Ему не хотелось злить этого бугаря, тем более что тот всегда поставлял ему хороший и дорогой товар. — Четыреста, так четыреста, Алатас. Считаю это достойным залогом нашей дружбы. — Улыбнулся Жарго и отдал мешок со звонкими монетами двухметровому бородачу. — Приходи ещё, если будет что продать.

— Ага. Конечно… — высыпав на стол монеты рядом с новоявленной рабыней, разбойник принялся их пересчитывать.

Когда главарь закончил подсчёт, Камалия перекувырнулась через горсть монет, набрав себе в рот пару штук и сразу их проглотила. Остальные монеты рассыпались на землю и, проходящие мимо, люди с криками кинулись их подбирать.

— Стоять!!! — Гаркнул Алатас. Люди отпрянули назад. — Мелкая чертовка! — Мужчина схватил пленницу за верёвки и поднял обратно на стол. — В клетку её посади и кляп побольше в рот засунь, она ещё и кусаться умеет!

— Конечно, мой друг. Спасибо за помощь. — толстяк схватил Камалию за шею толстыми пальцами, надел на руки железные кандалы и бросил в близстоящую клетку, закрыв дверь на ключ и накрыв большим куском ткани. — “Дурак! Даже знак анимы не посмотрел. У неё же тату гепарда, очень редкий знак. Она стоит не меньше пары тысяч серебряных.” — ухмыльнулся торговец и встал обратно за свой прилавок. — “Теперь главное не попасться тёмной королеве с этим товаром и можно будет здорово обогатиться.”

***

Бывший анхель рантаров сидел на краю горы Тиабат и вглядывался в даль восточных земель. Могло показаться, что он витает где-то в своих мыслях, думает о чём-то своём, но, наблюдающая за беспокойным отцом, Адеола знала — Ганджи волновался за свою любимую дочь. Его гордыня дала ему повод, возможно, слишком рано отправить своих учеников так далеко от дома. Всё, казалось, должно было быть просто: Камалия и Оби проверяют сына Изаи и его подготовку, а затем, если смогут, забирают фальшивое знамя роты лучников Вимур. Но… Но. Было какое-то чувство у бывшего сумасброда гринтерской армии, которое можно было бы назвать по-разному: интуиция, дополнительный расчёт, беспокойство отца за дочь; и это чувство не давало покоя душе седеющего командира.

Поднимая ветер и разгоняя крыльями мощные потоки воздуха, рядом с воином, которого раньше кликали Тигром Юга, приземлился большой чёрный ворон. Кого-то, возможно, удивила бы та деталь,

что этот вид птиц не обитал в этих краях, но Ганджи Бадд знал, что этих пернатых разводил его хороший друг, староста деревни Торгейн, десятник рантарской армии и лучший лучник из тех, кого знал Ганджи, Изая Вимур. Этот человек был одним из тех, кто, по мнению Бадда, принёс победу в Краткой войне. Его хладнокровие хоть и играло, порой, с ним странную шутку, но, в частности, позволяло решать многие проблемы заранее. Знак летучей мыши, который унаследовал его сын Зак. Позволял видеть Изае на пару километров вокруг себя и безошибочно определять местонахождение врагов. Только из-за этого доверия к старшему Вимуру, Ганджи всё ещё сидел и не двигался с места, оставляя Камалию и Оби на попечение старого друга. И всё бы было в порядке, но чёрный ворон заговорил:

— Кар! Ганджи! Кар! Напал Алатас! Кар! Твоя дочь в опасности! Кар! Изая Вимур проиграл!

***

Прошли сутки с момента продажи Камалии работорговцу. Жарго был очень хитрым торгашом и созданный им образ толстого лысого доброго дяди был лишь для прикрытия его истинной натуры. Девочку покормили и напоили, если кусок зачерствелого хлеба и миску с грязной водой можно было считать едой и питьём. Камалия слушала, как и что говорил работорговец клиентам, порой улавливая наречия, которых раньше никогда не слышала. А иногда, поднимающийся подол пурпурного плаща оголял ноги Жарго, где на икре Кама увидела знак самого злого зверя на континенте, медоеда.

“А так ведь и не скажешь.”

Из разговоров Жарго с клиентами и поставщиками Камалия узнала, что сегодня ночью её и остальных рабов отправят кораблём в Адаид. Портовый город, что находится на противоположном берегу Каменного моря. Мама рассказывала, что всего есть девять великих городов. Один из которых Видэон — столица Гринтерры, а один из восьми оставшихся назывался именно Адаид. По рассказам мамы, девять великих городов древности располагались в разных частях континента, и лишь положение двух из этих городов утеряно в веках истории. По слухам, только те, кто бывал в Адаиде смогут прийти туда снова.

Камалия знала, что отец непременно пойдёт её спасать, но, когда он узнает о пропаже дочки, она скорее всего будет очень далеко от границ Гринтерры. Задача у юной Бадд стояла всего одна — выбраться из плена, а если удастся это сделать, то месть Алатасу не заставит себя долго ждать.

“Нисса, не знаю как, но я отомщу Алатасу за твою смерть…” — …и принесу твоим родителям голову убийцы их дочери! — прорычала Камалия.

— Ух… Со нравом товар продаёшь. — сказал один из клиентов лавки.

— А то. Приезжай в Адаид и может даже сможешь перекупить на аукционе. — разговаривал с очередным клиентом работорговец в своей мерзкой дружелюбной манере.

***

Наступила ночь, и луна освещала ночное небо. Данай скрывался за облаками и не хотел смотреть на связанную наследницу рода Бадд.

— Переводите рабов! Быстрее! Скоро армия эйдов будет здесь! — кричал какой-то мужчина грубым голосом.

“Армия Эйдоса? Они опять решили напасть на Гринтерру?!”

Камалии развязали ноги, чтобы она смогла идти сама, а общая цепь связывала её и ещё пару десятков рабов. Лёгкий морской бриз ласкал измазанное грязью и пылью лицо, освежая лёгкие в нос рвался прохладный морской воздух — в этой части континента было значительно холоднее, от чего кожу Камы покрыли мурашки, а по телу начинал пробивать озноб. Всех рабов Жарго под удары плети заводили в трюм небольшого корабля, что называли шлюп. На носу этого судна красовалась фигура в капюшоне без лица, что была вырезана из дерева. «Призрак» гласила надпись по борту. Команда этого корабля, по прикидкам Камы, вряд ли превышала тридцать человек. Но этого было достаточно для управления таким малым судном. На корабле было две мачты и около десяти орудий с каждой стороны. «Призрак» казался довольно старым и, кажется, видел лучшие времена.