Гром
Шрифт:
– О-о.
– Ловко, да? – Резкий смех. – По-моему, очень.
Эмме было тридцать два. На полголовы ниже Джона. Повернувшись к нему спиной, она рассматривала пустые стены.
– Видимо, мне не стоит расспрашивать тебя о том, что произошло?
– У меня нет ни одного достойного ответа.
– Ну-ну.
Элегантная фигура. Округлые бедра. Красавица.
– Ты так и не ответишь мне? – Она подошла к столу Фрэнка. Походка танцовщицы. Провела рукой по его поверхности, уселась на него, – Как ты?
– Все спрашивают. Я чувствую себя хорошо настолько… Что
– Да, тебе здорово досталось. – Она покачала головой. – Но с тобой все будет в порядке. Ты не похож на неудачника.
– Неудачника?
– Да. Тебя нелегко сломить. Скоро опять будешь как огурчик.
– Ты начиталась шпионских романов.
– Я не читаю их, и я знаю неудачников. Спроси моего бывшего.
– Уволь меня от этого. Я сильно сомневаюсь, что мы найдем с ним общий язык.
Она скрестила ноги. Очень привлекательные ноги. Короткая юбка открывала колени. Ее голубые глаза блестели.
– Фрэнк… Черт, просто не могу поверить.
– Да уж.
– Это слишком ужасно, чтобы быть правдой.
Они оба помолчали. Потом она заставила себя улыбнуться:
– Хорош Бауман, нечего сказать! Читать инструкции своего помощника вслух! Похоже, он впал в маразм!
– Что-то в этом роде, – сказал Джон.
– Интересно, как ваши парни, а не спецподразделение, собираются получить на материалах Коркорана хорошие отзывы прессы, – заметила она.
– Мы просто распутаем это дело.
Джон позволил себе улыбнуться.
– В какое время мы живем? – сказала она. – Прошло всего лишь два месяца, а взрыв заслуживает уже лишь четвертой страницы.
– Беда в том, что мы живем в интересное время.
– Когда любое событие привлекает внимание лишь ненадолго, – добавила она. – Единственная хорошая новость, что я убедила людей Обета задавать на слушаниях поменьше вопросов, касающихся нераспространения ядерного оружия в Центральной Азии.
– Спасибо, это сильно облегчает нашу задачу.
– Я тоже так считаю, – сказала она.
– Чего добивается твой босс своими нападками на нас? – поинтересовался Джон.
– После шестидесятых годов он не испытывает к ЦРУ теплых чувств. – Она улыбнулась. – Однако его позиция открыта для обсуждения.
– Чувствую, нам придется нелегко.
Они оба принялись рассматривать пустые стены. Возникла неловкая пауза. Джон думал о том, что следует сказать Эмме. Он знал, что она тоже сначала обдумывала слова, которые собиралась ему сказать. В большинстве случаев безо всякой задней мысли. Автоматически. Вообще же они говорили на одном и том же языке. Знали одни и те же песни. Оба выросли в небольших городках, учились в неэлитных школах. В общем, их сближала не только работа.
«Сейчас, – подумал Джон, – необходимо быть крайне внимательным в выборе слов».
– Слушай, ты не в курсе… Фрэнк занимался чем-нибудь особенным для тебя или для твоего босса? – спросил Джон.
– Только не для меня. Почему ты спрашиваешь?
– Я пытаюсь сложить воедино разрозненные куски.
– Я могу тебе чем-нибудь помочь?
Аккуратней.
– Ты хорошо знаешь парня, который работает личным помощником сенатора Фаерстоуна? – спросил он.
– Стива? Его персона интересует разведку?
– Да.
– Знаю немного. Они там все лихие ребята. Работать с ними? Такая новость достойна газетной передовицы, но твой босс не пойдет на это. Конечно, в эти дни никто не захочет разделить с Фаерстоуном газетные заголовки.
Меньше недели назад сенатор Чарльз Фаерстоун и женщина на тридцать четыре года моложе его, задерживавшаяся ранее полицией за проституцию, получили незначительные травмы, попав в аварию.
– Со Стивом все в порядке, – сказала Эмма. – Но его босса сейчас интересует только одно, и это вовсе не надзор за ЦРУ и не законодательная деятельность. Сейчас помощник Фаерстоуна наверняка поставлен перед выбором: или ему удается предотвратить скандал в прессе, или ему придется искать себе другую работу. А почему ты спросил про Стива? – поинтересовалась она.
– Ничего особенного. Я просто не очень хорошо его знаю.
– Ты всегда обманываешь женщин? – спросила Эмма.
– Обманывать всех и каждого – это моя работа.
– Прелестно!
Она улыбнулась. Тонкие губы. Алая помада.
Что делать?
Спросить ее и тем самым втянуть в это дело.
Позволить ей уйти и упустить шанс.
– Есть одно дело, в котором ты могла бы мне помочь. – Он сглотнул.
– Всего лишь одно?
Постарайся лгать не больше, чем это необходимо.
– Просто один парень задал мне странный вопрос.
– Член комитета? Помощник?
– Эй! Могу я иметь некоторые секреты!
– Да ну? Ну и что мне необходимо сделать?
– Он интересовался, известно ли мне что-нибудь о пребывании в Париже американца, которого зовут Клиф Джонсон.
Эмма пристально посмотрела Джону в глаза:
– Никогда про такого не слышала.
– Я тоже. Этот парень не уверен, но он думает, что Джонсон умер в этом году.
– Бурный выдался годок.
– Да, бурный. Мне кажется, что этот ретивый помощник – просто дерьмо собачье. Хочет заставить управление прыгать для него через кольца. Мне бы следовало сразу же подробно расспросить его и вывести на чистую воду. Однако я не сделал этого, а если я начну расспрашивать его сейчас, то буду выглядеть как круглый дурак, а наш офис будет выглядеть некомпетентным.
– Ты вовсе не дурак, – уточнила она.
– Что, если мы сделаем следующее. Твой компьютер соединен с банком данных по газетам библиотеки конгресса?
– А твой как будто нет? – Она еще раз оглядела ободранный офис. – По крайней мере был подключен?
– Здесь такой бедлам… ну, ты знаешь.
– Да. Я знаю. Проклятый мир. – Эмма вздохнула: – Ты хочешь объявить розыск этого Клифа Джонсона?
– Клифа Джонсона, и не надо суеты. Достаточно посмотреть «Интернэшнл геральд трибюн», «Нью-Йорк таймс», парижские газеты, если сможешь.