Гросс
Шрифт:
Судя по всему, Сикорский предупредил прислугу, поэтому встретивший Марта метрдотель провел его сразу в кабинет министра.
— Присаживайтесь, — радушно улыбнулся Игорь Иванович. — Надеюсь, вы голодны и не против немного подкрепиться?
— Не откажусь!
— Вот и славно. Ей богу, здешняя кухня стоит того, чтобы ее отведать.
— Не премину. Однако приехал я, как вы и сами понимаете, совсем не за этим.
— Нет-нет, друг мой, сначала подкрепитесь, а уж потом поговорим о делах. Некоторыми вещами лучше заниматься на полный желудок.
— Ну как скажете, — не стал спорить молодой человек и принялся за горячую севрюжью
— Это вы еще гатчинскую форель о блё не пробовали. Вот ее мы с вами вскоре отведаем. Вижу, что еще не пробовали и ничего о ней не знаете, а между тем это — истинный шедевр! Давайте-ка, я вам расскажу. Нужна живая ижорская форель. Это морская разновидность, родич балтийской кумжи. Взять тряпицей, чтобы не выскользнула из рук. Стукнуть головой о камень, распотрошить, но не чистить, чтобы сберечь слизь, коя обволакивает форель и придает ей затем тот самый голубоватый цвет. Вымыть и на шесть минут поместить в кипящий кур-буйон [2]. Перед подачей полить растопленным сливочным маслом наилучшего качества — сибирским «Белым лебедем» — ну и ломтиками лимона с рубленой петрушкой.
Некоторое время они дружно работали сначала ложками, а затем ножами и вилками, причем Март, растущий организм которого требовал подпитки, справился гораздо раньше. Тем не менее, он дождался, пока дошла очередь до десерта, и только потом начал о наболевшем.
— Ума не приложу, Игорь Иванович, как же так вышло, что господа гроссы повесили мне на шею этот комитет? И самое главное, что теперь прикажете со всем этим делать?
— В этом, друг мой, как раз ничего удивительного, — пожал плечами министр. — Когда ваш дядя умер, нужно было проследить, чтобы дело Колычевых при отсутствии прямых наследников не пошло прахом, для чего и был создан этот временный надзорный орган. Насчет графов Оссолинских, как вы, вероятно, понимаете, уже и тогда никто не питал иллюзий. Нужно было защитить предприятия и предотвратить утечку технологий за границу. И что ни говори, принятые меры помогли.
— С этим не поспоришь. Однако теперь есть я — вполне законный наследник. К тому же нет никаких оснований сомневаться в моей преданности престолу и Отечеству. И, тем не менее, «Опекунский комитет» никто распускать не собирается!
— К сожалению, Мартемьян Андреевич, этот раунд, как сказали бы любители бокса, остался не за нами, — сразу расставил точки над «i» министр. — Комитет учредил государь, и только он может его расформировать. Но членам комитета удалось убедить его величество в целесообразности их деятельности, а посему все останется, как было!
— И что же делать?
— Я сказал, что проигран бой, но из этого не следует, что проиграна вся кампания. Время работает на нас, и войну мы выиграем в любом случае. Просто надо немного подождать.
— Не факт. Скорее наоборот, теперь директора бросятся во все тяжкие и примутся растаскивать ОЗК без оглядки и до упора.
— Ну, я бы не смотрел на эту ситуацию столь драматично. Все же так откровенно грабить они не посмеют. Но в чем-то вы правы. Ущерба не избежать.
— Мало того, что украдут и присвоят, они еще и не дадут развивать компанию. А это — потерянные годы! Тут только держись, конкуренты не сидят без дела, активно работают, развиваются.
— И с этим не поспоришь, — кивнул Сикорский, — насколько мне известно, планы ОЗК на следующие три года — бессодержательны и не дают никакой ясной перспективы…
— Я,
— Кое-что можно, — скупо улыбнулся министр. — Если будут представлены четкие и перспективные предложения, возможно выделение финансирования проектов для «АК» по линии министерства воздушного флота.
— За это спасибо. Да, скоро конкурс по автоматическому оружию, адмирал обещал включить нас в список участников. Тоже дело, но…
— Я понимаю тебя, Мартемьян, — неожиданно перешел на «ты» Игорь Иванович. — Так бывает. Есть обстоятельства непреодолимой силы. Форс мажоры. Вот так и следует воспринимать решение Сената с этим комитетом наблюдательным. Пойми, то, что ты законный наследник, гросс и обладаешь технологией омоложения, не отменяет ни твоей молодости, ни отсутствия управленческого опыта такого масштаба, ни, что самое главное, наличия в Совете политических группировок противостоящих нам. Прими как данность. Два месяца назад все уже сжились с мыслью, что ОЗК будет разделен и станет законной добычей. И царь, и члены Сената вовсю осваивали бюджет компании, торопясь запустить руки поглубже в кубышку Колычевых. И тут такая шокирующая неприятность. Добыча была уже у них в зубах. И ее вырвали. Знаешь, как хомячок вцепляется в орех, даже если и не может его разгрызть? Он так и не отпустит его, даже и сдохнув с голода. Теперь у них нервное состояние. Они недовольны. И жаждут реванша и отступных. И точно не отступят без боя.
— Неужели они все еще рассчитывают отыграть все назад и сохранить власть над ОЗК?
— Почему бы и нет? Очень многое будет зависеть от тебя. Допустишь просчеты, наделаешь ошибок — этим обязательно воспользуются. И очень умело. Это гроссмейстеры большой игры. Ты ведь понимаешь?
— Я заранее это знал. Потому и выбрал такой сценарий вхождения в наследство. Но такого финта, как с комитетом, даже не просчитывал. Это ведь незаконно.
— Сенат и есть закон, в некотором роде. Ситуация крайне нестандартная, согласись. Но хватит общих рассуждений, давай перейдем к сути. Ты, наверняка, хочешь получить сведения по раскладам в Сенате, кто играет эту партию против тебя, точнее, против нас?
— Безусловно. За этим я и приехал, Игорь Иванович. Весь внимание.
— Пожалуй, стоит задействовать «сферу», так объем информации будет существенно больше, а скорость обмена возрастет многократно.
— Принято, — оставалось открыть канал связи и войти в энергоконтакт.
— Состав Совета Одаренных нефиксированный. Туда избираются простым большинством голосов те, кто и по рангу владения Силой, и по влиянию соответствуют статусу гросса. Формально чем больше Великих, тем сильнее держава. Так что все страны стремятся собрать к себе таких людей. В нашем Сенате сегодня ровно пятьдесят членов.
Перед Мартом развернулась панорама образов, за полным, трехмерным изображением следовала и подробная характеристика, пакетно вкладываемая напрямую от сознания к сознанию. Тут был некоторый риск, что полученные таким способом сведения будут иметь «закладки» и ложные посылки, вводящие в заблуждение. Если бы передача шла напрямую, то так бы оно и было. Но Сикорский лишь выкладывал материалы перед Мартом, словно листая книгу. А дальше все сохранялось в его памяти, становясь лишь еще одним источником данных.