Гросс
Шрифт:
— Не слышал такую фамилию, но наведу справки.
— Цандер[5] жив?
— Он долго болел, с ним не было связи, но недавно я его повстречал на конференции по ракетным двигателям…
— Попробуйте и его привлечь, если получится. И держите связь с Владимиром Яковлевичем Климовым. Я отдельно просил его всемерно помогать вам и словом, и делом.
— Если мы соберем всех этих ученых, процесс значительно ускорится, но и расходы существенно возрастут.
— Готовьте новый бюджет. Заранее ничего обещать не буду, но думаю, смогу изыскать средства для покрытия
[1] Бакаев, Александр Семёнович (1895—1977) — советский учёный, основоположник производства баллиститных порохов.
[2] Келдыш Мстислав Всеволодович (1911-1978) — советский учёный в области прикладной математики и механики, крупный организатор советской науки, один из идеологов советской космической программы. Президент Академии наук СССР.
[3] Глушко Валентин Петрович (1908-1989) — основоположник отечественного ракетного двигателестроения, пионер и творец отечественной ракетно-космической техники.
[4] Кузнецов Николай Дмитриевич (1911-1995) — советский генеральный конструктор авиационных и ракетных двигателей.
[5] Цандер Фридрих Артурович (1887-1933) — советский учёный и изобретатель, один из пионеров ракетной техники. Цандер был одним из создателей первой советской ракеты на жидком топливе — «ГИРД-X»
Глава 18
Если бы еще вчера кто-нибудь сказал начинающему юристу Горелину, что одно из тех дел, которые ему поручат на практике, окажется для него судьбоносным, он бы ни за что не поверил. Будучи от природы человеком добросовестным, Олег Петрович старался делать свою работу как можно лучше, невзирая на личности подзащитных и предполагаемый гонорар.
Благотворительностью тут, впрочем, тоже не пахло. Таким образом, он надеялся наработать бесценный опыт, который в дальнейшем, несомненно, окажется полезным. Но это будет потом, а сегодня надо заниматься делами. Сейчас, например, должна прийти сожительница одного из задержанных. Соответственно, будет много слез, клятвы в невиновности суженого, с которым они успели обзавестись двумя детьми, но так и не удосужились обвенчаться.
— К вам пришли, — заглянул к присяжному поверенному служитель.
— Проси! — отозвался молодой человек, устроился поудобнее, попытавшись придать себе значительный вид.
Однако в дверь вошла не убитая горем женщина, а весьма респектабельный господин в хорошо сшитом костюме и котелке. Пахло от него крепким табаком и дорогим парфюмом, а от проницательного взгляда хотелось чем-нибудь заслониться.
— Олег Петрович? — осведомился он.
— Я, — против своей воли вскочил, как мальчишка, Горелин. — Чем обязан?
— Рад знакомству. Меня зовут Семен Наумович Беньямин.
— Оч-чень приятно!
— Взаимно.
— Погодите, я совсем недавно слышал ваше имя…
— И это, скорее всего, чистая правда, — ухмыльнулся Бенчик. — Только попрошу, как коллегу, прокурорским не говорите!
— Но что привело вас ко мне?
— Нужда, Олег Петрович.
— Мне, право же, лестно слышать это, но… моя практика еще не закончена!
— Ну, это легко исправить. Если согласитесь, оформим перевод, и вы продолжите трудиться уже в моем богоугодном заведении.
— Прошу прощения, но все это так неожиданно…
— Как и все в нашем деле. Но вы не торопитесь. Время подумать еще есть. А пока давайте поговорим о другом. Здесь, в Московской части, содержится один человек, представляющий, скажем так, интерес для моих хороших знакомых. У меня на него нет времени, но если бы вы согласились помочь, я был бы вам крайне признателен.
— Не вижу препятствий. А как его фамилия?
— Э… некто, Никодим Развозов. Слышали о таком?
— Честно говоря, нет. Но это легко исправить. Давайте сделаем так. Я немедля обращусь к здешнему начальству с прошением о передаче мне дела и займусь его изучением.
— Ну, вот и отлично.
— Если позволите, еще один вопрос, кто…
— Клиент готовый заплатить за защиту Развозова?
— Нет, мне любопытно, кто вам меня порекомендовал? Господин Вахрамеев, не так ли?
— Верно. Кстати, вы первый судейский на моей практике, которого он не отматерил! — улыбнулся Беньямин и, пожав на прощание молодому коллеге руку, вышел в коридор.
Надо сказать, что фамилию Развозова он впервые услышал всего несколько минут назад, и никакого клиента у него не было. Зато появилась возможность увидеть начинающего адвоката в деле.
Игнат Вахрамеев никогда не был склонен предаваться воспоминаниям и ностальгии. Но в этот раз и его пробило на скупую мужскую слезу, которую он постарался незаметно смахнуть кулаком со щеки.
Доброму и огромному сердцу бравого старшины вид товарищей, с которыми он прошел через множество испытаний, оказался неожиданно важен. Остальные, в силу куда большей молодости, столь откровенных чувств не проявили, но явно были очень рады видеть и своего «старшого», и друг друга.
Улыбчивый, коренастый Федя Пригожин — отличный связист и большой мастер по ножам; всегда собранный, внимательный снайпер Ваня Ларкин; квартирмейстер [1] абордажной команды Илья Богомаз; неразлучные, бедовые, всегда готовые на любые самые отчаянные дела пулеметчики Мишка Шишкин и Паша Белов. Золотые ребята. Лучшие из лучших!
Больше всего бойцов-абордажников впечатлило то, насколько помолодел их матерый начальник, да и вернувшаяся его ногам подвижность не осталась не замеченной и была оценена по высшему разряду. Бойцы обступили Вахрамеева и, наперебой задавая вопросы, заставили его даже пуститься вприсядку, выдав пару коленец, дружно подпевая хором матросское «яблочко».
Эх, яблочко,Да куда котишься?Ко мне в рот попадешь,Да не воротишься!Ко мне в рот попадешь,Да не воротишься!
Немного отдышавшись и залпом выпив полкружки пива, Игнат, оглядев товарищей, сразу перешел к главному вопросу.