Группа крови
Шрифт:
Абзац равнодушно перешагнул через тело. В это время где-то наверху щелкнул замок, и с протяжным скрипом открылась дверь квартиры. Внимательно глядя под ноги, чтобы не испачкать кровью подошвы, Абзац вышел из подъезда и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Сделав небольшой крюк дворами и по дороге избавившись от окровавленных перчаток, маскарадных очков и плаща, он вернулся на Покровку и смешался с толпой. В короткой кожаной куртке было прохладно, резкий ветер ерошил волосы на непокрытой голове. На площади Покровских ворот Абзац поймал такси,
– Куда поедем, командир? – спросил водитель.
– Прямо, – ответил Абзац, – На северо-восток, а потом строго на север.
– Ага, – сказал водитель, – ясно. На север – это по Полярной звезде, что ли?
– Ну, если у вас нет компаса, то, конечно, по Полярной звезде.
Водитель рассмеялся и плавно тронул машину с места. Включать счетчик он не стал. Абзац равнодушно покосился на привинченную к крышке бардачка табличку с грозным окриком: «Не курить!», достал пачку, зубами вытянул из нее сигарету, чиркнул колесиком зажигалки и окутался облаком дыма.
Водитель потер указательным пальцем заметно искривленную переносицу, вынул из кармана куртки плоский серебряный портсигар с выбитым на крышке орлом и тоже закурил. Он не задавал вопросов, хотя это стоило ему больших усилий.
– Ты не заболел? – спросил у него Абзац.
– Да нет как будто, – ответил тот, плавно притормаживая перед перекрестком. – А что, похоже?
– Очень. Ты ведешь машину почти как нормальный человек. Это тревожный симптом.
– Я взял эту телегу под честное слово, – объяснил Паук. – Не могу же я после этого ее разбить!
А у тебя.., гм.., все в порядке?
– Как обычно, – равнодушно отозвался Абзац. – Живые продолжают жить и делать глупости, а мертвые мертвы. В этом глупом мире почему-то не происходит ничего нового.
– Ба! – воскликнул Паук. – Ты не обижайся, но в этих рассуждениях мне чудится что-то знакомое.
Они сильно напоминают мне крокодиловы слезы.
– Я не обижаюсь, – сказал Абзац. – Наверное, в этом есть сермяжная правда. К сожалению, она скрыта так глубоко, что я не могу ее разглядеть.
– Это потому, что ты посеял свои черные очки с оконными стеклами, – сказал Паук. – Но тебе не кажется, что пора вернуться к нашим баранам?
– Кстати, о наших баранах, – поудобнее устраиваясь на сиденье, сказал Абзац. – Откуда ты, черт подери, взялся? Да еще и на таксопарковской машине. Что это за цирк?
– Цирк был, когда ты на чужом «запорожце» таранил тачку Моряка. Ей-богу, я так смеялся, что чуть было вас не упустил.
– Это не ответ, Паучилло, – сказал Абзац. – Ты что, за мной следил?
– Старался, во всяком случае. Следить за тобой – занятие не для слабонервных. Но я ориентировался по Моряку. Достаточно было найти его, и ты немедленно обнаруживался где-то поблизости.
– А зачем это тебе понадобилось?
– Спроси что-нибудь полегче. Во-первых, мне было любопытно. Торговля сейчас
– А во-вторых?
– Во-вторых? – Паук смущенно рассмеялся. – Во-вторых, заказчик – нервный тип. Он из тех недотыкомок, которых каждый дурак считает своим долгом развести на пальцах. Он, видишь ли, боится, что я затеял аферу с целью выманить у него эти несчастные пять штук. А безумие, как известно, довольно заразительная штука. В общем, мне показалось, что будет спокойнее, если я все увижу своими глазами.
– Болван, – сказал Абзац. – За такие дела тебе знаешь, что полагается? И потом, много ли ты увидел?
– Достаточно, – сказал Паук. – Вы убежали вдвоем, а вернулся ты один, и притом без своих маспарадных тряпок. Машина Моряка, наверное, до сих пор на стоянке орет благим матом. А в ту подворотню на Покровке почти сразу нырнули две машины с ментами и «скорая». У меня только одно сомнение: а вдруг они его откачают?
– Не откачают, – успокоил его Абзац. – И потом, тебе-то какое дело?
– Да никакого! – воскликнул Паук. – Я же говорю: клиент – типичный психопат, а я от него заразился. Понимаешь, как-то это все меня зацепило… Даже не знаю, как объяснить. В общем, я даже ездить стал осторожнее. Все время кажется, что вот сейчас выскочит на дорогу какая-нибудь старая кошелка с клюкой и авоськой, а я затормозить не успею.
– Действительно, психопат, – сказал Абзац. – Типичная фобия.
– Так я же говорю!
– Если, конечно, ты не водишь меня за нос, – продолжал Абзац. – Смотри, Паучилло! Мне как-то трудно поверить в твой альтруизм.
– Мне тоже, – признался Паук. – И на старуху бывает проруха! Но есть еще одна причина, по которой я тебя искал. Открой-ка бардачок. Там для тебя кое-что есть.
Абзац открыл бардачок. Поверх отверток, ветоши и каких-то путевых листов лежал сверток из пожелтевшей газеты. По размеру и форме свертка было нетрудно догадаться, что в нем. Абзац развернул газету и пробежал большим пальцем по срезу тощей пачки стодолларовых купюр. Потом он наугад вытащил одну бумажку из середины пачки и придирчиво осмотрел ее со всех сторон. Бумажка была новенькая и, казалось, все еще пахла типографской краской.
– Цена крови, – хмыкнул он, убирая деньги во внутренний карман куртки. – Ну да с паршивой овцы хоть шерсти клок…
– Дорога ложка к обеду, – подхватил Паук, – Я конечно, извиняюсь, но разве посреднику ничего не полагается?
– Посреднику, как правило, платит заказчик, – напомнил Абзац.
– Он нищий, – сказал Паук.
– Альтруист, – проворчал Абзац, копаясь во внутреннем кармане. – Благотворитель! Живодер, малолетний преступник… Кровопийца, паразит!
– Обожаю изящную словесность, – признался Паук. – Хватит, хватит! Сотни вполне достаточно. Я нищих не обираю. А деньги с тебя беру только для того, чтобы ты перестал прикидывать, сколько бабок я от тебя утаил.