Грусть белых ночей
Шрифт:
Сергей сдержался. Оскорблением на оскорбление не стал отвечать.
— В нашем районе было шестьдесят деревень, — спокойно сказал Решетникову. — Сорок восемь немцы спалили. Три деревни вместе с людьми. За что — как ты думаешь?..
После этого случая Решетников стал набиваться на дружбу. Сердце у него доброе, отзывчивое.
Спят они теперь рядом. Решетников подолгу рассказывает о своем житье. Дома у него жена осталась, двое детей. Дети малые, жена часто хворает.
Еще пополнение прибывает. Взвод, рота доводятся до полного комплекта. Это означает — скоро на фронт. Куда? Ближайшие фронты —
Сергея вызывает к себе командир роты, старший лейтенант. Он, видать, до войны был студентом или учителем: лишней шагистикой бойцов не донимает.
— Тебя забирают в строевую часть, — говорит старший лейтенант Сергею. — Сверх комплекта, разумеется. Числиться будешь в списках роты. Так что помни об этом днем и ночью...
Последние слова неприятно поражают Сергея.
— Никуда не пойду! — заявляет он.
В свою очередь насупился старший лейтенант:
— В армии такого нет: хочу, не хочу. Бери вещевой мешок, автомат и марш к Фоменкову! Строевая часть — штаб полка. Писарь должен быть грамотным человеком...
Через минуту старший лейтенант добрее, благосклоннее усмехается:
— Не забывай про свою роту. Теперь ты ей можешь помочь. Обратно тебя всегда примем.
— Чем могу помочь роте?
— Штабной писарь кое-что может. Посмотришь...
Старший лейтенант Фоменков, начальник строевой части, почерк Сергея, выходит, не забыл. Слово сдержал.
II
Строевая часть в большой хате с трехскатной, крытой гонтом крышей. Для делопроизводства отведены две комнаты. Рядовым и сержантским составом занимаются два штатных писаря — сытый, с безволосым бабьим лицом Масленников и чернявый, подтянутый, сосредоточенный Гончаров. У Масленникова желтая нашивка за тяжелое ранение, у Гончарова — красная, за легкое.
В строевую часть, как приказано, Сергей является со всей амуницией: автоматом, противогазом, каской, вещевым мешком. У писарей тут же, в комнате, два топчанчика, сложенных из пустых ящиков. Есть место и для третьего, но оборудовать его Сергею не предлагают.
Едва не половину комнаты занимает печь.
— Будешь спать там, — Масленников показывает на место, куда, перед тем как бросить в печь, кладут дрова.
Почерки у писарей потрясающие. Такими почерками только на деньгах цифры выводить.
В полдень Сергей идет на кухню за обедом, вечером — за ужином.
Дело у писаря несложное. Сергей переписывает личный состав рот, батальонов. За окном слышится песня: роты идут на полевые занятия, возвращаются на обед, на ужин. Вместо того чтобы рыть окопы, ползать по-пластунски, в десятый раз разбирать и собирать автомат, набивать диски патронами, Сергей скрипит пером, переписывая в разные ведомости личный состав рот и батальонов. Писарь строевой части и вправду кое-что может. Ежедневно составляются ведомости БЧС — боевого численного состава, по которым взводам, ротам отпускаются продукты и другие виды обеспечения. Движение людей в ротах, взводах безостановочно: один захворал, лежит в санчасти, другого вообще перевели в иное подразделение. От того, как оформлена бумага, зависит многое.
Со штабными писарями, особенно с толстым Масленниковым, у Сергея стычки, нелады
Строевую часть навещают все командиры. Некоторым приходится иметь дело с Сергеем.
Один из них, черный, суровый с виду майор, начальник ОВС — обозно-вещевого снабжения, взглянув на расползшиеся ботинки Сергея, говорит с укором:
— Писарю штаба нельзя ходить в такой обуви. Зайди ко мне на склад...
На следующий день Сергей идет к майору и получает широкие, как лапти, пошитые из желтой кожи английские ботинки. Они, однако, не так уж и хороши. Красивая кожа размякает, пропускает воду, но, если по сухому ходить, ногам в ботинках — как у бога за пазухой.
Штатные писаря имеют привилегию — питаются в офицерской столовой.
Несмотря на стычки с Масленниковым, испытательный срок Сергей выдерживает. Документы оформляет правильно, нареканий от Фоменкова не имеет. Наконец Масленников позволяет Сергею поставить топчан. Он прилаживает его в углу за печью.
Сергея тоже прикрепляют к офицерской столовой. Хлеб в этой столовой не пайками выдают — он лежит, нарезанный тонкими ломтиками, на тарелке. Бери и ешь...
Сергей своего не упускает. Пока официантка принесет тарелку с супом или кашей, он успевает две, а то и три пайки съесть. Только теперь стал вдосталь наедаться.
Официантки, однако, чрезмерный аппетит Сергея замечают. Дело оборачивается в худшую сторону. Как только Сергей заходит в столовую и занимает свое место, они ставят перед ним отдельное блюдце с двумя ломтиками — пайку. Но не все и не каждый день так делают.
Сергей необыкновенно гордится тем, что приписан к офицерской столовой. Словно орден получил. В каждом письме домой похваляется своим новым положением, особенно тем, что питается вместе с командирами.
Офицерская столовая — первое Сергеево завоевание. Но ходить ему сюда немного совестно. Кто он такой? Внештатный писарь строевой части с погонами рядового. Рядом лейтенанты, капитаны, даже майоры.
Сергей не против того, чтобы прийти в столовую хотя бы младшим лейтенантом, избавиться от чувства неполноценности. Видел он некоторых лейтенантов. Образовательный уровень их не очень высок — окончили пять-шесть классов.
Сергей охотно пошел бы на какие-нибудь командирские курсы. Большинство офицеров, с документами которых он ознакомился, вчерашние учителя, прорабы, техники, агрономы, служащие, студенты, ученики старших классов. Хорошо было бы послать Гале фотокарточку, где он, Сергей, снят в офицерской форме. Может, в такой форме он выглядел бы не хуже тех двух лейтенантов, с которыми Галя шла в канун того дня, когда его отправили в армию. И только помахала ему на прощанье рукой.
Сергею иногда кажется, что Галя вообще списала его со счета. Она, видать, просто не верит, что он вернется с фронта. Сколько погибает таких, как он, молодых, желторотых рядовых. В то же время Сергей не может обвинять Галю. Она пришла в местечко ради него, просидела с ним целую ночь в хате одноклассницы Параски.