Грязь
Шрифт:
Когда Джек не плавал, не играл в баскетбол или не лазил по деревьям, он читал про героев. Сначала “Мальчиков” Харди, а потом автобиографии и военные истории. Он несчетное количество раз перечитывал “Омовение копья”. Он прочитал “Семь подушек мудрости” двадцать восемь раз за два года, читая по ночам, и создавал в своем воображении облик персонажей.
Он поднялся из тени непобедимого североамериканца, легендарного Белого, Англо-Саксонского Протестантского Героя, элитарного копьеносца. Все это, видимо, и подтолкнуло его выбрать профессию военного человека, полицейского или пожарного, на худой конец санитара. Хотя бы символически
А затем что-то вышло не так. Мечты смешались в потоке реальности, и это заставило его упасть, как якорь, в непроницаемые глубины озера Джека Дэниэлса, погружаясь на холодное, осклизлое дно, став еще одной жертвой Лихорадки Черной Воды. Еще один мыслитель попал в ловушку героев, в осклизлое место на Земле Потерянных Душ. Несчастная жертва героической эры.
А сейчас Эйхорд думал, что находится рядом с мягкой и теплой женщиной, которую сам выбрал, на прекрасных простынях, в комнате эротических зеркал и сексуальных улыбок, наслаждается обожанием и нежностью, растворенными в мускусном аромате, слушает произносимые шепотом слова любви. И тем не менее все его мысли о двух уродливых полицейских и об их дурацких шутках, а единственное, что он может чувствовать, — это чувство потери.
И под всем этим где-то в тайниках своей души он ощущал отвратительное присутствие человека, который убивает ради удовольствия, вырывая при этом сердца. Бог знает зачем. Вырезает окровавленное сердце из свежего трупа. И этот человек все еще на свободе, несмотря на то, верят тебе газеты или нет. Облако зла висит над кроватью, как ужасная тень. Я чувствую себя отвратительно, подумал Джек.
Но Эдди рядом, и это определяет все. Он открыл глаза, не глядя в зеркало и стараясь не думать ни о чем ином. Расслабился и вдохнул аромат ее тела. В таком новом состоянии он ощутил, что его чувства то уплывают, то снова потоком набегают на него, и вот горячий поток электрической магии опять заструился через кончики его пальцев.
Он дотронулся до подушки, по которой были рассыпаны длинные волосы Эдди, я прижал ее настолько сильно, что мог только ощущать ее рядом, ее свежесть и теплоту, слышать ее обворожительное мяуканье. Они соприкасались устами, конечностями, всем телом и вновь опустились в это горячее пламя, опять ощутив это сладкое, совершенное, бурлящее, упоительное чувство.
Эйхорду очень хотелось замереть. Сейчас же. Остановить еще раз этот бесполезный, не поддающийся совершенствованию, классический взрыв любви, от которой сжимается сердце. Вдруг он понял, что только это важно для него, что только это играет какую-то роль. Он начал молиться, чтобы мир остановился и погрузился в этот увлекательный, кричащий, с целующимися лицами блюз любви.
Еще одна ошибка
Тед Волкер был одним из тех счастливцев, у которых сложились отношения с тещей. Она относилась к нему, как к родному сыну. Но особенно она любила внука и приходила в семью дочери практически каждый день. Как раз она и обнаружила их на следующий день. Происшедшее так потрясло ее, что бедная женщина потеряла рассудок.
Почтальон первым услышал крики, но подумал, что по телевизору просто показывают какой-то фильм.
Курьер, возможно, стал вторым, он-то и позвонил в полицию. Через секунду диспетчер взял трубку, а еще через несколько минут машина с двумя полицейскими
Уже подходя к двери, они услышали ужасные, животные крики. Они переглянулись, и один из них прошептал:
— О Господи!
Они осторожно открыли дверь с пистолетами наготове. Жалюзи были опущены, но немного света все же проникало в комнату. Истошные крики неслись из гостиной, а когда они завернули за угол, им пришлось заткнуть носы от сильного зловония.
Каждый индивидуум воспринимает нечто неожиданное, потрясающее, ужасное по-разному. Все зависит от обстоятельств, подготовленности, персональной склонности видеть ужас, от физического состояния. Существуют тысяча и один фактор, которые либо смягчают, либо увеличивают удар, который может испытать человек.
Три голых трупа были привязаны к дивану. Каждый был обмотан серебристым трубчатым шнуром, у каждого были открыты глаза, а веки привязаны к голове тем же шнуром, деформирующим лица; выкатившиеся глаза, обнажившие глазные впадины, напоминали отверстия в серебряных масках смерти.
Стоящая женщина продолжала кричать до тех пор, пока не пришел доктор. Она потеряла рассудок и была не в силах говорить, только издавала непонятные звуки. Ее волосы, раньше чуть тронутые сединой, сейчас стали абсолютно белыми.
Гостиная, или, как ее еще называют, столовая, была залита морем человеческой крови, которая свернулась и сгустилась в отвратительный наст, уже усеянный насекомыми. Запах стоял такой, как будто здесь была бойня животных, построенная еще в девятнадцатом веке. Никогда еще полицейские не вдыхали такого смрада, как в доме семьи Волкеров.
После завершения своей работы Зверь, сделавший это, прошелся по комнате, оставив кровавые отпечатки своих массивных лап. “Хлюп, хлюп”, — шлепал он по коридору в ужасающей тишине, наступившей после того, как все было кончено. Монстр ничего не слышал, ничего не чувствовал, кроме удовлетворения, полученного от процесса убийства. Он шел по большим ужасным липким лужам. Огромное кровавое пятно осталось там, где он упал, поскользнувшись.
Он прошлепал мимо хозяйской спальни, открыл душ, помочился в раковину, принял горячую ванну. Потом начал онанировать, видимо, ожидая, пока обсохнет. Это можно было определить по следам спермы на трубе. Затем он обтерся полотенцем, которое предусмотрительно использовал для того, чтобы вытереть все отпечатки пальцев на дверных ручках и других поверхностях. Но полицейские все же сумели найти на зеркале отпечаток большого пальца левой руки, который убийца, должно быть, оставил прежде, чем надел перчатку. Они тут же отправили слепок в федеральную полицию на экспертизу. Им удалось немного, но кто скажет, где его ждет удача?
Почтальон оставил в коридоре посылку, с которой Джек Эйхорд снял еще несколько отпечатков пальцев, присовокупив их к делу. На ней также оказались отпечатки пальцев работников почты. Ярлык посылки был подписан от руки перьевой ручкой. Текст был выведен твердым уверенным почерком: “ДЖЕКУ АЙКОРДУ”. (Именно так!) Это имя преступник услышал по телевизору, когда уже находился в доме Волкеров.
Убийца наполнил три пластиковых пакета и уложил их в контейнер, который запечатал при помощи какого-то устройства, найденного на кухне Волкеров. “Печать для пищевых продуктов”, — оттиснулось на сургуче.