Гугеноты
Шрифт:
— Вы правы, мадам, — ответила Жанна, смело взглянув собеседнице прямо в глаза. — Я здесь еще и затем, чтобы напомнить вам о вашем долге по отношению ко мне как к своей союзнице. А в том, что это так, вы, надеюсь, убедились во время нашего с вами обсуждения ситуации, связанной с чрезмерным возвышением Гизов. — Королева Наварры недвусмысленно давала понять, что готова остаться с мужем по разные стороны баррикад.
— Я согласна с вами, — заурчала, словно зажмурившаяся от удовольствия кошка, королева-мать. — И чрезвычайно рада, что нашла в вашем
— Я королева без королевства, мадам, мне не хватает территории. Дабы ополчиться на ваших врагов, коими вы считаете Гизов, мне нужна армия. Вы же прекрасно понимаете, что я не смогу набрать оную только в Беарне и своей маленькой Наварре! Такое войско будет подобно стайке мышей, которые полягут от первого же удара орлиным крылом по их головам.
«Это хорошо», — подумала королева-мать. Вслух же спросила:
— Чего же вы хотите?
— Отдайте мне Гасконь и Фуа, и я перестану чувствовать себя обделенной. Мое государство расширится, и, став королевой Юга, я смогу собрать под свои знамена тысячи людей, недовольных тиранией Гизов, которых потом мы объединим с вашими и…
— …и ввергнем Францию в пучину гражданской войны, — закончила за нее Екатерина, криво усмехнувшись.
Жанна тотчас остыла: не следовало вести себя столь экспансивно.
— А потом, разбив Гизов, — продолжала королева-мать, не сводя глаз с собеседницы, — вы с вашими гугенотами возьмете штурмом Париж, меня с моими сыновьями в лучшем случае отправите в изгнание, а в худшем… даже думать не хочется… Сами же посадите на престол своего сына и станете при нем регентшей, не так ли?
Последний выпад отразить было нечем. Екатерина начала играть в открытую, и Жанна мгновенно сориентировалась.
— Не стоит сгущать краски, — поспешно ответила она, продолжая удивляться в душе откровенности королевы-матери, — я вовсе и не думала об этом.
— Что же вами руководит в таком случае?
— Исключительно соображения борьбы за истинную веру.
— А под истинной верой вы, конечно, подразумеваете кальвинизм?
— Разумеется. Истребив католицизм, мы, по примеру английского короля Генриха [36] , заставим Францию принять новую веру.
36
«…по примеру английского короля Генриха». — Получив отказ на свою просьбу о разводе с Екатериной Арагонской, король Генрих VIII (1509–1547) порвал с Римом и ввел в Англии протестантизм.
Ответный, не менее ощутимый выпад. Настал черед задуматься Екатерине. Опустив голову, она машинально потерла писки.
— Но что же ждет в таком случае меня и моих сыновей? — последовал наконец ее вопрос.
— Обращение к кальвинизму, только и всего. Все будет, как при Елизавете:
Если бы напротив сидела не Жанна Д'Альбре, Екатерина решила бы, и не без оснований, что беседует с сумасшедшей. Однако она слишком хорошо знала королеву протестантов. Своим контрпредложением та изощренно намекала: «Если ты не желаешь соглашаться на мои условия, почему я должна поступать иначе?»
«Далеко же ты пойдешь, если тебя вовремя не остановить, — думала между тем Екатерина Медичи. — Но не для того я вырастила своих сыновей, чтобы отдать их трон какой-то нищенке с Пиренеев». Вслух же сказала:
— Вы предлагаете мне принять участие в заговоре против папы? Мне и всей Франции?
— Почему бы и нет, раз католицизм столь лжив и продажен? Я говорю это лишь потому, что знаю: вы — не рьяная католичка.
Екатерина усмехнулась:
— Интересный у нас с вами получается разговор: я пытаюсь завлечь вас в свой дом, вы меня — в свой. Можно было бы сказать, что каждая из нас по-своему права, если бы не одно обстоятельство: мне неплохо живется и сейчас, и я не желаю другой участи.
— То же относится и ко мне.
— Не совсем. Вам предлагают обмен, а я не получаю ничего, кроме размолвки с папой. Так чего же ради я буду наживать себе таких могущественных врагов, как Испания и Рим? Чтобы иметь дружбу с северной державой, называемой Англией? Полноте, мы и так не враги.
Теперь Жанна была спокойна: больше предложений об обмене не последует. Оставался предстоящий неприятный разговор с мужем, которого ей, по-видимому, не переубедить.
— Я знала, что вы ответите именно так, и все же хочу вернуться к своей просьбе.
Екатерина понимала, что, раз задавшись целью, Жанна не отступится.
— Ваш муж, если не ошибаюсь, является наместником короля не только в Париже, но и в Гиени? Должность пожалована ему королем за ратные заслуги перед отечеством.
— И это справедливо.
— Так чего же вам еще недостает, если Гиень в пять раз больше Фуа и почти равна по площади Гаскони?
— Все бы хорошо, мадам, если бы по смерти мужа это пожалование не возвращалось во владения французского короля и если бы между Гиенью и Беарном не лежала Гасконь.
— Вы полагаете, ваш муж должен скоро умереть?
— Я в этом уверена. Он солдат; смерть на поле боя — закономерный удел военных. Не зря кардинал бросает его с войском из одного конца страны в другой.
— Вы хотите, чтобы Гиень осталась за вами?
— Да. Но я хочу владеть ею не в качестве наместницы, а в качестве законной правительницы, передающей свои права по наследству.
— А как же Гасконь?
— Мы предоставим господину Монлюку, наместнику короля, возможность самому решить, к кому примкнуть: к католическому Северу или к протестантскому Югу.