Гугеноты
Шрифт:
Его сотрапезник поднял заднюю лапу и почесал за ухом.
— Чем же я буду тебя кормить, если сам не знаю, что буду есть?
В ответ молчание, потом короткий лай и преданный взгляд умных глаз.
Лесдигьер посмотрел в сторону Тампльского аббатства, на врезающиеся в лазурное небо острые шпили церквей и тяжело вздохнул. Что ожидает его там? Кому он здесь нужен?
А тут еще эта собака…
Он посмотрел на пса, напряженно ожидающего его решения, и улыбнулся:
— Ну что ж, в дорогу!.. Я вижу,
И они отправились вверх по улице Сен-Дени.
— Но как же мне назвать тебя, приятель, а? Ты такой коричневый, как мокрая глина возле тех мест, где я совсем недавно проходил. Вот что, я назову тебя Брюном. Не возражаешь? Брюн! Понимаешь?
Пес, склонив голову набок, с любопытством посмотрел на Лесдигьера, видимо, пытаясь сообразить, подойдет ли ему новое имя. Наконец он решительно пару раз пролаял для порядка и потерся мордой о ногу своего хозяина, выражая согласие и полную готовность следовать за юным гугенотом, куда бы тот ни пошел.
Они только что миновали общежитие каноников, что напротив госпиталя Сен-Катрин; дальше эта широкая прямая улица вела в сторону городских ворот. Вдруг Лесдигьер увидел, как со стороны кладбища аббатства Св. Иннокентия к нему подходит небрежно одетая в пестрые наряды женщина, судя по виду, цыганка. Он хотел пройти мимо, но она уже цепко ухватила его за руку, поворачивая ладонь кверху.
— Не торопись, красавчик, ведь я — та, кто предскажет тебе судьбу, — улыбаясь, проговорила она, глядя на него жгучими черными глазами. — Никто во всем Париже не умеет угадывать будущее так, как я. — Лесдигьер попытался выдернуть руку, но цыганка крепко держала свою добычу. — Ты не веришь мне? — разочарованно протянула она. — Ты не хочешь знать свою судьбу?
— Прости меня, добрая женщина, — виновато улыбнулся юноша, — видит Бог, я не хотел тебя обидеть и желал бы узнать свое будущее, но… но у меня нет ни единого су в кармане. Мне нечем будет заплатить тебе.
Цыганка надула губки и выпустила его руку.
— Тебя обокрали? — неожиданно игриво спросила она. — Или ты все истратил на любовниц?
— У меня нет любовниц, — пожал плечами Лесдигьер. — Я просто беден, и красть у меня нечего. А в Париже я впервые, и у меня нет здесь никого знакомых, кроме вот этой собаки.
Он печально улыбнулся цыганке и уже прошел шагов пять, как вдруг она догнала его и снова взяла за руку. Он обернулся.
Она смотрела на него, отвечая ему той же улыбкой, с какою он только что простился с ней.
— Это не беда, — произнесла она. — Ты красавчик, и этим все сказано. Я погадаю тебе бесплатно, так уж и быть, такая у меня добрая душа.
Лесдигьер не стал возражать и только вздохнул в ответ.
Через полминуты после того, как цыганка начала разглядывать ладонь, она с любопытством
— У тебя будет много любовниц, — сказала она ему. — Все они знатные дамы. И одна из них станет твоей женой.
— Любовницы? У меня? У бедняка? — недоверчиво протянул он.
Цыганка несколько раз кивнула:
— Ты будешь богат и знатен.
Он только усмехнулся и покачал головой.
— Не веришь? — женщина пристально взглянула ему в глаза. — Так знай же, что одной из твоих возлюбленных будет сама королева!
— Ты с ума сошла, цыганка! — выдернул свою руку Лесдигьер.
— Нет! — твердо сказала она. — Я говорю правду. Так написано на твоей руке!
Лесдигьер в растерянности уставился на свою ладонь.
— А теперь прощай, — цыганка развернулась и неторопливо пошла вниз по улице Сен-Дени. — Не забудь же отблагодарить меня, когда станешь богатым, красавчик! — крикнула она, обернувшись. — Меня зовут Лаура, я живу в Сите, на улице Фев. Быть может, и я окажусь в числе твоих любовниц! — добавила она, звонко рассмеявшись.
Лесдигьер лишь безнадежно махнул рукой.
Они с Брюном неторопливо двинулись дальше и вскоре добрались до монастыря Сен-Маглуар. Вдруг слева, со стороны Рыбного рынка послышался шум многоголосой толпы, выкрикивающей проклятия в чей-то адрес.
Лесдигьер остановился.
— Пойдем по этой улице, Брюн, — сказал он, — послушаем, о чем так громко спорят парижане.
Они повернули на улицу Проповедников и остановились у Старого колодца, где какой-то монах с трибуны ораторствовал в защиту истинности учения католической церкви.
— Мы здесь долго не задержимся, — сказал юный гугенот. — Везде на все лады ругают и клянут почем зря протестантов, будто они заклятые враги отечества. Сиди рядом. Постой, куда же ты?..
Но Брюну не было никакого дела до того, о чем распинался рыжий монах-францисканец. Он вдруг увидел суку, лежащую преспокойно в десяти шагах от них на каких-то старых досках и греющуюся на солнышке. Бросив извиняющийся взгляд на хозяина, Брюн рванул с места и через мгновение был уже там, куда увлек его собачий нюх.
Лесдигьер проследил за ним взглядом, удостоверился, что пес ушел недалеко, и принялся слушать.
Монах тем временем вещал:
— Тот, кто стремится достичь спасения на том свете, может получить его, лишь искупив свои грехи добрыми делами! «Путь к спасению только в вере в Бога!» — учат они. Пусть так. Но человек не имеет прямого пути для общения с Господом, и здесь ему нужен посредник, коим является римско-католическая церковь, верными сынами которой мы с вами являемся. Не будет исповеди со священником — не будет и спасения, и тот, кто не хочет этого признавать, будет гореть в аду, и сожрут его и все его потомство геенны огненные.