Гули
Шрифт:
Курт остановился на полпути к кухне. Неужели глаза его обманывают? Это, должно быть, шутка. Мелисса курила сигарету, читая журнал. Не поднимая глаз, она протянула руку и стряхнула пепел. В порыве ярости он выхватил ее у нее и раздавил.
– Эй, ты, придурок!
– возмутилась она.
– Какого черта, по-твоему, ты делаешь?
– Читаю о Брэде, - ответила она.
– Я серьезно, - прорычал Курт.
Он поднес окурок к ее лицу.
– Это сигарета. Ну и что?
Это было уже слишком.
– Ну и что? Я правильно тебя понял? Ты сказала "Ну и что?" Разве ты не
– Курт неосознанно закурил свою собственную сигарету и продолжил ругать ее.
– Курят только дураки, Мелисса. Только люди, выжившие из ума.
– В это я могу поверить.
– Вот если бы ты была взрослой, все было бы по-другому. Взрослые могут курить, если хотят, это их выбор. Мужчины и женщины могут курить. Но не дети, не двенадцатилетние.
– Сколько тебе было лет, когда ты впервые начал курить?
Курт не ответил. Ему было двенадцать. В конце концов он сказал:
– Пока ты не станешь достаточно взрослой, ты будешь делать то, что тебе говорят. Так оно и будет. Когда я был ребенком, я должен был делать то, что мне говорили, нравилось мне это или нет. То же самое касается и тебя. Боже мой, Мелисса Моррис курит... Дядя Рой просто взбесится. Юная леди, если я еще раз застану тебя за курением, я запихну тебя лицом в коровью лепешку, вкусную, большую, спелую. Зеленую внутри.
– А, ну-ка, отвали, - сказала она, возвращаясь к журналу.
– Я спихну тебя, умница. Прямо с водонапорной башни Истпорта, - он снова остановился и наклонил голову, внезапно осознав, что что-то не так. Он подозрительно покосился на нее, его голос был хриплым, как глина.
– Эй, подожди минутку. Почему ты не в школе?
– Сейчас весенние каникулы, Эйнштейн. Я бы выглядела довольно глупо, сидя в классе совсем одна.
"О, нет".
Этого не могло быть. Целая неделя пройдет под угрозой для общества, да еще и дядя Рой в отъезде. Это была худшая новость с тех пор, как "Редскинз" проиграли Суперкубок.
Мелисса улыбнулась.
– Хорошо, - сказал он. Он полагал, что сможет с этим смириться. Может быть. Он завернул за угол и в третий раз остановился как вкопанный. В раковине громоздилась грязная посуда, сковорода была полна пены. Плита была пуста.
– Я думал, ты сказала, что завтрак готов.
– Я помню, что говорила это, да.
Курт огляделся, теряя самообладание.
– Тогда где же эта чертова еда?
Мелисса спокойно перевернула страницу, на втором снимке Сталлоне делал вид, что не напрягает грудные мышцы.
– Я не говорила, что твой завтрак готов. Я просто сказала, что завтрак готов, и он был готов. И он был очень вкусным. Счастливого пути, сосунок.
Курт выбежал из комнаты, погруженный в мысленные картины убийства. Он удивлялся, как дядя Рой так долго оставался в здравом уме, будучи двенадцать лет обремененным этим маленьким воплощением Вельзевула. Ее следовало бы запереть в сортире на всю жизнь.
Как всегда, перед тем, как уйти со службы, он пристегнул к поясу свои скоростные ножны "Де-Сантис", одну из менее известных кобур типа "блин", набитую под завязку "Смит & Вессон" модели 65. Поверх него на нем была старая синяя куртка "Питерса", которая в достаточной
Снаружи его ждала версия лучшего друга человека в исполнении Курта (он ненавидел собак, они заставляли его чихать и оставляли во дворе всякие вещи, чтобы он мог на них наступить). Это был сине-белый двухдверный "Фэрлейн" 64-го года выпуска. "Форд" был единственным автомобилем, к которому он относился с уважением, всегда настроенный и ухоженный, всегда сияющий. Она уже давно приобрела статус настоящего антиквариата; он постоянно получал за нее предложения, некоторые из них были до нелепости высокими, но мысль о ее продаже казалась ему непристойной, как будто он продавал часть самого себя. Машина гудела и сверкала, когда он мчался по 154 шоссе.
"Самое главное - это начать", - подумал он.
Он заехал в местную закусочную "Джиффи-Стоп", предпочтя ее "Таун Хай" и "7-Eleven", потому что там предлагали бесплатный кофе полицейским. (Однако, судя по вкусу, иногда даже эта цена не была выгодной). Он тут же купил две пачки "Мальборо Бокс" и завтрак - буррито, приготовленное в микроволновке. Он нахмурился, закуривая, хотя никотин приятно ударил в мозг. Если бы у него было три желания, одним из них было бы бросить курить. Гипноз был фарсом, шестьдесят баксов за сеанс, и оставалось только гадать, как долго он сможет сдерживать смех. Однажды он попробовал таблетки от курения, но они помогли только потому, что невозможно было одновременно курить и блевать. Он перепробовал все причуды, все приемы, и теперь, после стольких лет и двух пачек сигарет в день, он мог признать реальность своей зависимости. Бросить курить он мог не больше, чем перестать мочиться. Он будет беспокоиться о расплате, когда придет время.
Когда Курт направился обратно к "Форду", к другому концу парковки подкатил "Пинто"Глена Родза, синий с грязью. Глен был человеком-палкой, с черновато-каштановыми волосами, которые всегда были слишком длинными, постоянными темными кругами под глазами, и таким худым, что это почти было пугало. Пять или шесть лет ночных дежурств в качестве охранника Белло-Вудс наградили Глена худощавым телосложением и кожей цвета очищенной картофелины. Они с Гленом были близкими друзьями около двадцати лет.
Курт махнул ему рукой, подзывая к "Форду".
– Привет, Курт, - поприветствовал его Глен, и его густые волосы упали ему на глаза.
– Как поживает мой любимый городской клоун?
– Отлично, но я все еще пытаюсь понять, кто расквасил мой резиновый нос... Слушай, у меня не было возможности поговорить с тобой вчера вечером на работе, но, думаю, ты гадаешь, кто перерезал твою цепь.
– Черт возьми, ты прав. Уиллард пришел в ярость, когда я рассказал ему об этом; он сходит с ума, когда кто-то вторгается на его территорию. Ты знаешь, кто это сделал?