Гулы
Шрифт:
Зевая, Джей поплелась на кухню.
Включив чайник в сеть, она приготовила тосты и сунула их в микроволновку. Руки дрожали. Взглянув в зеркало кухонного шкафа, она поморщилась: ну и видок у нее. Впрочем, стоит ли удивляться? После вчерашней вечеринки у Пинсонов, где она заглатывала джиновые коктейли, как воду, этого следовало ожидать.
Из ванной раздался шум льющейся воды — Тревор включил душ.
Джей порылась в шкафу и нашла пачку таблеток. Две штуки она бросила в рот, запила их водой и почувствовала, как быстрорастворимый
Щелкнула микроволновка.
Джей вытащила тосты и положила их на тарелку. Затем выключила чайник. Достав банку «Пеле Инстэнт» (Тревор пил только растворимый кофе), она приготовила ему чашку и опустилась на табурет, чувствуя, как волны озноба гуляют по телу. Это расплата за любовь к алкоголю, говаривала ее мать. Не пей слишком много, Джей, иначе потом тело сыграет с тобой злую шутку, вот увидишь.
Она видела. Точнее, чувствовала. За последние годы она чувствовала это много раз. «Пожалуй, что слишком много»,— мелькнуло вдруг у нее в голове… Да нет, сморщилась Джей, с ней все в порядке — ^полном порядке…
Шум льющейся воды прекратился. Через минуту в кухне появился Тревор.
Муж у нее высокий, настоящий атлет, думала Джей, разглядывая тело Тревора. Сейчас на нем были только короткие тренировочные шорты, и она могла видеть мышцы, перекатывающиеся под кожей, буграми облепляющие его руки и торс. У Тревора была последняя модель «Тоутэл Джима», и он занимался на нем не меньше пяти раз в неделю.
— Ты как, в порядке? — Муж уселся за стол и, одним залпом выпив полчашки кофе, принялся за еду.
— Более-менее,— сморщилась Джей.— А ты?
— Сто процентов.
«Ну да,— про себя Джей сквасила мину,— знаешь свою норму — три коктейля за вечер и ни граммом больше».
— А вот ты вчера немного перебрала. Не находишь?
— Нет. Все было нормально.
— А мне кажется, ты все-таки перебрала. Сначала эти коктейли, потом целая бутылка виски, которую вы с Софией прикончили в полчаса…
— Слушай, не заводись, Трев! — Джей сжала виски.— У меня и так голова раскалывается! Тревор бросил взгляд на жену.
— Ну ладно…
Некоторое время он ел молча.
— Слетаем на выходные в Париж? — предложил он вдруг, поедая второй тост.— Повидаемся с Милани?
Джей рассеянно пожала плечами.
— Давай, если хочешь.
— У тебя не было никаких планов на выходные?
— Нет.
— Точно?
— Да.
— Тогда я беру два билета? Заскочу после обеда в аэропорт и возьму на субботний рейс. Идет? — Он вопросительно смотрел на жену.
— Да. Отлично.
Тревор доел последний тост. Допив кофе, он взглянул на часы и пошел одеваться. Джей убрала со стола и отправилась следом за ним.
Когда она вошла в спальню, муж завязывал галстук.
— Трев, ты до обеда не освободишься? — спросила
Джей, разглядывая его со спины.
— А что?.. Я тебе нужен?
— У меня машина сломалась — я тебе вчера говорила.
— К одиннадцати? — Тревор закончил возиться с узлом и взялся за пиджак.— Не знаю, Джей. Точно, не знаю… Я позвоню тебе в десять. Если получится, приеду, а если нет, вызовешь такси. Хорошо?
Лицо у Джей сморщилось:
— Не люблю я такси.
— Ну, что делать, крошка? — Тревор придирчиво оглядел себя в зеркале.— Если я не смогу приехать, придется воспользоваться такси.
Он протиснулся мимо нее в коридор… Стоя в прихожей, Джей смотрела, как муж надевает ботинки. Когда он закончил, она поправила ему сбившийся галстук и напомнила:
— Не забудь позвонить.
— Обязательно. Ровно в десять, крошка. Он поцеловал ее, хлопнув по ягодице.
— Увидимся.
Джей проследила, как Тревор отправился по дорожке от дома к стоящему у обочины «опелю». Вскоре он залез за руль и махнул ей рукой. Через пару секунд серебристый «опель» Тревора Адамса заурчал двигателем и отъехал от дома.
Закрыв дверь, Джей вернулась на кухню.
Некоторое время она раздумывала над тем, что сделать сначала: выпить горячего кофе или залезть под душ? Решив, что кофе может и подождать, Джей направилась в ванную.
Сняв тапочки, она ступила на пол. Мраморная плитка была холодной. Джей поежилась. Потом отдернула пластиковую занавеску, на которой поблескивали капли воды, и принялась крутить кран. Вода хлынула вниз. Джей отрегулировала температуру.
Аспирин начал действовать — теперь ее голова не раскалывалась на части, но тело продолжал сотрясать противный озноб.
Джей скинула халат и стянула трусики. Перед тем как лезть под струи воды, замерла перед зеркалом и некоторое время разглядывала свое отражение.
У нее была классическая фигура: узкие плечи и широкие бедра. Кожа смуглая, но не темная, еще эластичная. Шея свежая, без морщин. Многие женщины могли бы ей позавидовать — например, София, шею которой украшают два ужасных «кольца». Джей внутренне содрогнулась. Грудь у нее высокая, по-девичьи упругая, соски — чуть припухшие. Это оттого, что она еще не рожала. Живот такой же упругий, не обезображенный послеродовыми морщинами. Джей повернулась боком — ягодицы аккуратно подтянуты.
Она вздохнула. Такому телу лежать бы где-нибудь на калифорнийском пляже или блистать на подмостках Бродвея, а не торчать в этом богом забытом Террено.
Десять лет назад девятнадцатилетняя Джей Адамс (в ту пору еще Эдвери) уехала из родного городка в Лос-Анджелес. Безумная мечта юной девочки — покорить Голливуд. Она не могла предложить ему ничего, кроме своего молодого, сильного тела. Многоопытный монстр принял его, как и тысячи других тел. Бездушная махина киноиндустрии проглотила Джей Эдвери и отрыгнула обратно, наградив гонореей и тягой к спиртному. От гонореи она избавилась через год, тяга к спиртному осталась у нее навсегда.