Гулы

Кириенко Сергей Иванович

— Давно… Очень давно. Я думаю, еще в начале века — лет семьдесят или восемьдесят назад.

Лоб Аз Гохара испещрили бисеринки пота, голос его стал вдруг хриплым.

— Кто принимал этот закон?

— Муниципалитет города.

— Где хранятся муниципальные архивы Террено?

— В здании муниципалитета.

— Вы имеете к ним доступ?

— Нет.

— Как его можно получить? — Глаза Аз Гохара сверкали, как две окровавленные жемчужины.

Внезапно отец Федерико почувствовал, что то, чему

он никогда не придавал большого значения — больше того, попросту не замечал,— отсутствие собак на улицах его родного города, сейчас приобретает некое зловещее, ему пока непонятное значение.

— Я думаю, можно попросить отца Винченцо,— ответил священник.— Он вхож в наш муниципалитет и может на время взять любые бумаги из архива.

Аз Гохар соединил ладони и поднес их ко рту. Несколько секунд его губы беззвучно шевелились, словно он шептал про себя молитву. Наконец он сказал:

— Послушайте, отец Федерико. Сейчас я вам кое-что скажу, и вы должны поверить мне на слово. Эти документы… Мне необходимо их посмотреть. Это очень важно. Возможно, в них кроется разгадка того, что последние несколько недель происходит в Террено.

Священник смотрел на человека в армейском комбинезоне с недоумением.

— Попросите отца Винченцо взять из муниципалитета бумаги, касающиеся закона об уничтожении собак в вашем городе,— продолжал Аз Гохар.— Мне нужно знать имена всех людей, причастных к его принятию.

— Подождите,— брови отца Федерико скакнули вверх,— но это же было давно — еще в начале века. Все люди, принимавшие закон, давно умерли и…

— Мне нужно просмотреть эти бумаги — настойчиво повторил Аз Гохар. взгляд его, словно раскаленный кинжал, прожег отца Федерико насквозь.— Не важно, как давно это было.

— Ну, хорошо,— прошептал священник, глядя в полыхающие глаза Аз Гохара.— Я переговорю с отцом Винченцо. Завтра утром он сходит в муниципалитет и…

— Сегодня,— сказал Аз Гохар.

— Что?

— Он должен взять эти бумаги сегодня.

— Но послушайте… — Отец Федерико судорожно сглотнул. Этот разговор не нравился ему с самого начала. Теперь же слова Аз Гохара начинали его пугать.— У отца Винченцо свои дела: по пятницам он всегда занят в церкви — в Санта Мария Аквилония большой приход — и он не может…

Неожиданно стул, на котором сидел Аз Гохар, с грохотом отлетел в сторону, а он сам, подобно змее, метнулся над столом к священнику.

— Да вы ничего не понимаете, святой отец!..— прошипел Аз Гохар, с такой силой сдавливая крышку стола, что она затрещала.

Лицо его в мгновение ока преобразилось самым непостижимым образом, словно он сбросил маску: глаза зажглись яростью, губы сжались в тонкую полоску, мышцы лица напряглись, разгладив морщины. Перед отцом Федерико предстало истинное лицо Аз Гохара — лицо человека, готового на все ради достижения цели.

— Вы

ни черта не понимаете в этом дерьме, святой отец! — продолжал Аз Гохар, надвигаясь на съежившегося от страха священника.— У нас уже нет времени! Возможно, к завтрашнему утру в Террено не останется живых людей. Вы понимаете это? Ни одного человека!..

Отец Федерико почувствовал, как холодеют его ноги, превращаясь в два бесполезных обрубка, а сердце начинает пробивать грудь. Глядя в полыхающие гневом глаза Аз Гохара, похожие на два раскаленных угля, он ужаснулся — на мгновение ему показалось, что он заглянул в ад.

Мягко, словно шелест прибоя, прошуршал гравий под протекторами колес. Три машины остановились возле заброшенного монастыря. Из машин выбрались люди. На мгновение они замерли, глядя на высокие, круто уходящие вверх стены и ржавые ворота, за которыми прятались полуразвалившиеся остовы церковных строений.

Оглядевшись по сторонам, Доминик Пальоли сказал стоящему рядом с ним человеку:

— Просперо, возьми двоих и пройди вдоль стены. Там полно дыр — пролезьте во двор и подстрахуйте нас изнутри.

Просперо Черри, светловолосый крепыш, кивнул боссу и отправился в левую от ворот сторону, за ним увязались двое парней, приехавших на одной с Черри машине.

Когда они скрылись в зарослях росших у стены ив, Доминик бросил оставшимся:

«Пошли!» и первым двинулся к проржавевшим от времени и дождей воротам.

Один за другим люди потянулись к монастырю.

У самых ворот с Домиником поравнялся невысокий брюнет — Сандро Чиголо. У него были мощные плечи — невероятно широкие для человека его роста — и проницательные, все подмечающие глаза,

— Разрешите я первым, босс? — спросил он. Доминик кивнул, и Чиголо, вытащив пистолет, протиснулся в щель, образованную створками ворот. Доминик скользнул следом, и уже за ним прошли остальные.

Сжимая оружие и настороженно оглядывая свод портала, пять человек двинулись вдоль анфилады колонн, поддерживающих высокую арку ворот. Через пару секунд они очутились во внутреннем дворике. Слева от них располагалось четырехэтажное строение — главное здание монастыря, впереди — хозяйственные постройки, длинное здание, некогда вмещавшее кельи монахов, виднелось по правую сторону,

— Осмотрите его. Быстро!

Доминик указал рукой вправо. Три человека направились проверять кельи. Сандро Чиголо пересек двор и оказался у полуразвалившегося деревянного склада, выстроенного напротив арки. Сам Доминик остановился у портала, обводя взглядом двор…

Через минуту он заметил движение у дальней стены — Просперо Черри с одним из парней вышел из Двухэтажного строения. Махнув рукой, Черри показал боссу, что внутри него чисто. Затем он и два его человека двинулись к задней двери главного здания.