Гулы
Шрифт:
Аз Гохар быстро встал на ноги, вытащил проволочки из замка и открыл дверь пошире. В тот момент, когда она распахнулась, что-то метнулось ему под ноги. Аз Гохар отшатнулся, но в следующую секунду разглядел, что этим «что-то» была серая кошка. Худая — словно несколько дней не ела.
Значит, он не ошибся, решил Аз Гохар, кошка действительно мяукала.
Он осторожно заглянул в приоткрывшийся проем двери, прислушался. Внутри не раздавалось ни звука. Войдя в квартиру, он закрыл дверь. В прихожей царил полумрак. На вешалке, справа от двери, висели
Аз Гохар заглянул в небольшую кухню слева от прихожей. Там никого не было. Кошачья миска, стоящая у газовой плиты, была дочиста вылизана — очевидно, кошка съела все еще несколько дней назад.
Осмотрев кухню, Аз Гохар заглянул в туалет и ванную, но и там никого не обнаружил. Наконец, он открыл дверь единственной комнаты этой квартиры и заглянул внутрь. В глаза ему бросились огромный дубовый стол, стоящий у одной из стен, пара стульев, узкая кровать, примостившаяся у противоположной стены, невысокий шкаф.
Внезапно Аз Гохар замер, поняв, что только что пропустил нечто важное.
Он попытался сосредоточиться и почувствовал запах. Сладковатый, специфический запах, появляющийся лишь в одном случае… Глаза Аз Гохара медленно вернулись назад, на кровать. На белой подушке чернела человеческая голова…
Несколько мучительно долгих секунд он смотрел на нее. Покатый затылок был покрыт редкими седыми прядями — остатками некогда пышной шевелюры. Человек лежал лицом вниз. Тело до самой шеи укрывала белая простыня. Правая щека и кусок шеи этого человека имели неестественный синевато-коричневый цвет. Похоже, лежащий на кровати человек был мертв.
Аз Гохар с трудом удержался от того, чтобы не оглянуться назад. «В квартире никого нет,— сказал он себе.— Успокойся и возьми себя в руки. Никакого длинноволосого племянника сейчас в квартире быть не может». Он закрыл глаза и вздохнул. Затем снова посмотрел на кровать и ненадолго задумался.
Судя по всему, мертвый человек был смотрителем кладбища. Если так, то он уже ничем не может ему помочь. Тем не менее Аз Гохар шагнул к кровати. Если он ничего не может узнать со слов этого человека то, возможно, причина его смерти подскажет ему что-то важное?
Взявшись за край простыни, Аз Гохар отдернул ее в сторону. В следующую секунду он замер, пораженный увиденным. Мертвый человек лежал на спине. Голова его была вывернута под углом в сто восемьдесят градусов к телу. Само тело было абсолютно нагим. На груди виднелись бурые кровяные натеки.
До Аз Гохара не сразу дошло, что эти натеки складываются в буквы. Когда же он понял это и прочитал получающиеся слова, то почувствовал то же, что испытал недавно в церкви Сант-Антонио ди Франчезе. Кровавые буквы складывались в три зловещие слова:
«Кох мали аннамет». Те самые слова, которые он не решился сказать отцу Федерико, чтобы не испугать его раньше времени…
Куски глины и сухой земли летели из-под колес машины вперемешку с травой. Темно-бордовый «форд-мэверик» с ревом полз по склону Кальва-Мон-танья, утробно
Сандро Чиголо, переключившись на передний мост, лихо управлял джипом. Руль в его руках крутился с бешеной скоростью. Настоящая дорога кончилась три минуты назад, и теперь они ехали по едва заметной колее, накатанной по склону горы.
Рядом с Сандро задумчиво пыхтел сигаретой Доминик. На задних сиденьях, подпрыгивая на каждой кочке и ругая про себя Чиголо, сидели Бене Палия и Джованни Карбуччи. За всю поездку они не проронили ни слова, словно превратили в каменные изваяния. Сандро Чиголо предупредил их, что придется поработать руками. В обычной ситуации Джованни Карбуччи болтал бы без умолку: первым делом узнал бы, что за работенка им предстоит, высказал бы свое мнение по поводу этой работы, вспомнил с дюжину подходящих историй и сдобрил их порцией сальных анекдотов. Но сейчас в машине сидел Доминик Пальоли и Карбуччи поостерегся открывать рот — босс был мрачен.
Когда они садились в машину, Чиголо бросил в багажник пару лопат. Теперь они подпрыгивали на каждом ухабе, глухо ударяясь о задние сиденья. Однако металлические части лопат были обмотаны мешковиной, поэтому не гремели.
Сандро ловко объезжал невысокие кусты и чахлые кривые деревца, растущие на пологом склоне. Мощные колеса джипа с одинаковой легкостью переезжали тонкие ветки берез и толстенные сучья каштанов, валяющихся на дороге. Иногда задние колеса «форда» проскальзывали на траве и машину заносило в сторону. Тогда передние колеса с удвоенной энергией вгрызались в землю, и джип, словно северо-американский медведь-гризли, тяжело переваливаясь с боку на бок, полз дальше.
Чем дольше они ехали, тем круче становился уклон. Колея все больше утопала в траве, со всех сторон на нее наступали деревья. Вскоре она совсем исчезла из вида.
Некоторое время Чиголо петлял между деревьями, пока бампер «форда» не уперся в сплошные заросли можжевельника. Тогда Сандро остановил машину и вопросительно взглянул на босса, словно спрашивая у него, ехать ли ему дальше, ломая кусты, или поберечь машину стоимостью в сорок тысяч американских долларов.
— Выходим,— бросил Доминик и щелкнул замком двери.
Сандро заглушил двигатель и выбрался из машины. Палия и Карбуччи последовали его примеру. Когда Чиголо открыл заднюю дверь «форда». Палия достал лопаты, лежащие в багажнике, снял мешковину, прикрывавшую их серебристо поблескивающие лезвия, и протянул одну из лопат Карбуччи. Мешковину он забросил обратно в багажник джипа.
Доминик огляделся по сторонам и уверенно направился вверх по склону, обходя заросли можжевельника.
Сандро закрыл багажник, сунул в рот сигарету и, прикурив от маленькой позолоченной зажигалки, сделанной в форме скелетика, отправился вдоль зеленых кустов за мелькающими впереди спинами Палии и Карбуччи.