Гунны
Шрифт:
— Да. Но виделся только с одним. Остальные двое еще не пришли в себя после ночной пьянки.
— Кого же ты видел?
— Принца Таллимунди. Он сказал мне, что только что получил приказ послать отряд Рорика в атаку по северному склону холма, занятого неприятелем.
— Этот приказ исходил от императора Аттилы?
— Вроде бы да. Но послал его Николан Ильдербурф.
— Посылая его, он действовал по указанию Аттилы?
Последовала пауза.
— Не знаю.
— Ты использовал
— Откуда мне знать, о чем он думал.
— Но он распорядился послать отряд Рорика в атаку. Не доказывает ли это отсутствие у него каких-либо сомнений?
— Возможно?
— Тогда мы должны изъять из твоих показаний слова «вроде бы», как не соответствующие действительности.
— Он сказал… — Ранно огляделся, понимая, какой эффект произведет окончание фразы, — что не доверяет Николану. Выразил уверенность в том, что Николану хочется подставить отряд Рорика под удар врага.
— Чем он обосновал столь серьезное обвинение?
Ранно ответил не сразу.
— Он, принц, сказал мне, что вечером он обсуждал с Николаном план атаки. И Николан заявил, что лучше всего атаковать по северному склону.
— В отряде Рорика разделяли это мнение?
— Нет. Мы тоже обсуждали этот вопрос. И решили, что атаковать надо с востока.
Ослау положил перед свидетелем большую карту.
— Здесь изображена территория, занятая левым флангом армии Аттилы в битве при Шалоне. Пожалуйста, взгляни на нее и скажи, все ли ту правильно?
Ранно всмотрелся в карту, кивнул.
— Похоже, что да.
Ослау коснулся карты указательным пальцем.
— Вот передовая линия наших войск. Вот холм, занятый неприятелем. Пунктиром показана линия атаки отряда Рорика. Вот здесь, дальше к востоку, открытая равнина, куда тебе приказали ехать в разведку. Когда ты возвращался из шатра Таллимунди, тебе пришлось пересечь передовую линию наших войск.
— Так оно и было.
— Ты проехал в нескольких ярдах от отряда Рорика.
— Да.
— Ты видел Рорика?
— Нет.
— Тебе не пришло в голову, что он понятия не имеет о приказе, который должен получить от Таллимунди. Ты же не мог не понимать, что, сообщи ты ему об этом, у него было бы время выложить принцу свои аргументы и изменить направление атаки.
— Я получил от принца необходимые указания. И отправился выполнять приказ Рорика.
Оратор возвысил голос, задавая следующий вопрос.
— А ты не подумал, что с получением Рориком приказа об атаке ситуация изменилась?
— В каком смысле?
— Рорик мог решить, что в данной ситуации он не мог посылать в разведку столь много людей. Он мог
— В армии приказ отдается с тем, чтобы его выполняли незамедлительно.
Последовала долгая пауза. Ослау поднял карту.
— Равнинный участок, на который тебя послали в разведку, имеет двенадцать миль в ширину и шесть в длину. В котором часу ты уехал?
— Около шести. Точнее сказать не могу.
— А когда вернулся?
Ранно замялся.
— Не помню.
— После полудня?
— Да.
— Часа в четыре дня?
— Я же сказал, не помню.
Ослау картинно бросил карту на стол.
— Ты отсутствовал примерно девять часов. Когда ты вернулся, битва уже заканчивалась. А большинство твоих товарищей полегло на склоне холма.
Ранно оперся руками о стол. Его лицо перекосило от ярости.
— Господин мой Ослау! — взревел он. — Кого здесь судят, Николана или меня? Я отвергаю эти гнусные намеки. И далее отказываюсь отвечать на твои вопросы!
Ослау нисколько не смутился.
— Ты забываешь, что мой долг — докопаться до правды, допрашивая свидетелей с той и другой стороны, чтобы члены Ферма могли вынести справедливый приговор. Я также обязан подводить итог допросу каждого из свидетелей. Так вот, исходя из твоих ответов, я могу заявить следующее: ни один из других командиров отряда Рорика не уехал бы в разведку на равнину, где и слыхом не слыхивали о неприятеле, первоначально не предложив остающимся помощи. Тем более зная, в какую атаку их посылают.
Ты выдвинул обвинение. Николан находится здесь, чтобы ответить на него. На за долгие годы мне не раз приходилось становиться свидетелем того, как в ходе разбирательства открывались факты, радикально меняющие ход слушаний. Ты должен полностью осознавать, что мотивы и действия обвинителя должны быть рассмотрены не менее тщательно, чем мотивы и действия обвиняемого. Роль обвинителя не только трудна но и, случается, опасна. Он имеет право обвинять лишь в том случае, если его репутация абсолютно безупречна.
А потому, можно сказать, что суд идет и над тобой. Разница лишь в одном. Для тебя на карту поставлена твоя честь, для Николана — жизнь.
Ранно выиграл первую схватку, но из второй вышел изрядно потрепанным.
Ранно вернулся на свое кресло и сразу стало ясно, что он решил изменить тактику. Ранее он шел напролом, но привело это лишь к тому, что его гордость изрядно потоптали ногами. Более он не пытался вмешиваться в ход процесса. Вместо это ровным голосом вызывал своих свидетелей и ничем не выдавал своих чувств в ходе их допроса Оратором.