Гунны
Шрифт:
Признание Микки, похоже, стало для Ослау сюрпризом. Насупившись, он какое-то время молчал, возможно, выискивая слабое место в показаниях свидетеля.
— Ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты слышал все это, сидя в цепях и ожидающий исполнения смертного приговора?
— Император говорил со мной, когда пришел, чтобы сказать, что я помилован. Среди прочего он сообщил мне, что жестоко разочаровался в Николане.
Николана охватило отчаяние. Уж больно ловко старый купец передергивал факты. А уж вытянуть
— В чем заключалось исполненное Николаном поручение, после которого он вернулся в штаб-квартиру императора у горного перевала? — спросил Оратор.
— Его отправляли на римскую территорию найти и переговорить с принцессой Гонорией. Он с этим справился.
— А после этого Аттила послал его с еще более важным заданием. Передать его послание Аэцию. Почему он это сделал, если не доверял Николану?
— Второе поручение было куда опаснее первого. Император полагал, что римляне казнят Николана. В определенном смысле он наказывал своего подчиненного.
— Но ведь именно успех Николана спас тебе жизнь, не так ли?
Микка безразлично махнул рукой.
— Меня освободили от цепей, это так. Но, возможно, смерть стала бы наилучшим выходом. Все мое состояние конфисковали, я теперь нищий. Я возвращаюсь в дом моих предков с пустым кошельком.
— Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы задуматься над вопросом, а какую ты видишь выгоду в том, чтобы забрести в такую даль и дать показания на этом суде? — Ослау помолчал. — Николан, рискуя жизнью, успешно выполнил поручение Аттилы. Этим он вырвал тебя из рук палача. Так зачем являться сюда? Почему ты расплачиваешься с ним, свидетельствуя против него?
Микка воздел руки к небу, губы его разошлись в некоем подобии улыбки.
— Должен ли я сказать, что считаю своим долгом рассказать суду все, что мне известно об этом деле?
— Весь мир знает, что ты лжец из лжецов, Микка Медеский. Я не могу заставить себя поверить ни единому твоему слову.
Но последние слова Оратора не могли поколебать того факта, что версия Ранно получила новое, и весьма серьезное подтверждение.
По склонам пробежал шумок, когда Николан поднялся и зашагал к стулу свидетеля. Люди вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть его.
— Николан Ильдербурф, — обратился к нему Оратор, — тебя обвиняют в том, что ты ответственен за приказ, получив который, отряд Рорика атаковал холм по северному склону и понес страшные потери. Это правда?
— В этом обвинении нет ни грана правды?
— Ты обсуждал направление атаки с принцем Таллимунди?
— Нет. Я ни разу не видел принца Таллимунди.
На лице Ослау отразилось изумление.
— Но занимаемый тобой пост требовал непосредственного общения с военачальниками?
— Господин
— Но как-то вы общались?
— В день битвы, да. Император возложил на меня руководство курьерами.
— Ты участвовал в обсуждении принимаемых решений?
— Только не в том, что привело к атаке по северному склону. Дозволь коротко рассказать, как все произошло.
— Временем тебя никто не ограничивает. Расскажи нам все, что знаешь.
— Когда вечером армия вышла на исходные позиции к намеченному на следующий день сражению, император буквально рассверепел, узнав, что на левом фланге неприятель занял господствующую высоту. Он послал трех советников, чтобы разобраться с ситуацией на месте и доложить ему свои предложения. Я был одним из них. По возвращении я высказал мнение, что оставлять холм в руках противника крайне опасно и следует выбить его оттуда атакой по более пологому восточному склону. Я убеждал императора атаковать на заре, до того, как вестготы успеют подготовиться к ее отражению.
— Что ответил император?
— Сказал, что подождет докладов других советников, после чего примет решение. Но он немедленно послал приказ принцам, в котором указал, что холм надо освободить до начала битвы.
— Ты предложил, что в атаку следует послать отряд Рорика?
— Разумеется, нет. Это решение приняли три брата-принца, что командовали левым флангом.
— Что случилось потом?
— Ранним утром император сказал мне, что во время битвы моя задача — руководить курьерами. И послал требование принцам немедленно вышибить готов с холма атакой по восточному склону.
— Им отправили письменный приказ?
Николан покачал головой.
— Во время битвы все приказы передавались устно. Писать их не было времени. После сражения нам сообщили, что принцы не получили этого приказа. Курьера сбросила лошадь и он сильно расшибся. Первый приказ, об атаке на холм, принцы получили.
— Таллимунди сам принимал решение о направлении атаки?
Николан выдержал короткую паузу.
— Господин мой Оратор, я уверен, что ему посоветовали атаковать холм с севера.
— То есть совет поступил не от тебя? И не от императора?
— Именно так, господин мой.
— Есть ли тому доказательства?
— Один из курьеров, который позднее привез сообщение от принца, стал свидетелем того, как выбор пал на отряд Рорика и почему его направили на северный склон. Он рассказал мне все, что слышал.
— Ты разумеется, понимаешь, что показания с чужих слов не признаются Ферма. Они ничем не лучше слухов. Разумеется, если курьер сам выступит перед судом…