Гунны
Шрифт:
— Присядь, Ильдико, — он указал на стул. — Нам есть о чем поговорить. Я только что проводил этого молодого человека. Он попросил меня извиниться перед тобой и Лаудио за то, что лично не попрощался с вами, но у него впереди очень напряженный день.
— Он, похоже, практичен до мозга костей, — прокомментировала Ильдико.
— Несомненно. К этому я еще вернусь, — Мацио насупился. — Я переговорил с ним после завтрака. Новости очень серьезные. Аттила решил начать войну. Судя по всему, против Рима. Он собирает величайшую армию, какую
У Ильдико защемило сердце.
— Рорику придется идти?
Мацио печально кивнул.
— Боюсь, что ему предстоит командовать людьми, которых мы пошлем. Скорее всего, двумя десятками всадников. Рано или поздно он должен принять боевое крещение, но мое сердце обливается кровью при мысли о том, что воевать ему придется за Аттилу. Некоторые люди говорят, что Рим обречен и на этот раз падет наверняка. Возможно, они правы. Но почему величие мира должно погибнуть от руки Гунна?
Пауза затягивалась и Ильдико тяжело вздохнула.
— От нас потребуют и лошадей? — а после кивка отца быстро добавила. — Но они не возьмут Хартагера!
Потеря нового короля, похоже, печалила Мацио не меньше, чем уход сына на войну. Мацио пожал плечами.
— Откуда нам знать? Они потребуют от нас все, что бегает на четырех ногах. Да, они могут взять и Хартагера.
— Разве они не понимают, что за этим жеребцом стоят столетия тщательного отбора и улучшения породы?
— Я сомневаюсь, что эти слова что-то да значат для Аттилы. Скорее всего он скажет: «Для хорошей лошади нет лучшей судьбы, чем мчать в бой одного из моих воинов». Боюсь, дочь моя, мы должны смириться с потерей нашего нового короля. Его правление окажется очень коротким.
— Мой бедный Рорик! — из глаз Ильдико потекли слезы. — Мой бедный Хартагер!
На этом неожиданности для Ильдико не кончились.
— Я не уверен, что для тебя это будет полным сюрпризом, маленькая моя, — продолжил Мацио. — Ты очень наблюдательна и, полагаю, умна. Мой разговор с Ранно не ограничился обсуждением планов Аттилы. Он попросил у меня твоей руки.
— Нет, нет! — воскликнула Ильдико. Отец не ошибся, она ожидала нечто подобного, но это известие не обрадовало, а огорчило ее. — Он должен жениться на Лаудио, а не на мне. Все же ждали, что он попросит руки Лаудио.
— Это правда, — согласился Мацио. — Я несколько раз говорил на эту тему со старым Ранно до его смерти, и речь всегда шла о Лаудио. Она — наша первая дочь, а тебя, совсем маленькую, не брали в расчет. Но, похоже, молодой Ранно думает иначе. Он хочет взять в жены тебя. И сегодня утром ясно дал мне это понять.
— Я не выйду за него замуж, отец! — отрезала Ильдико. — Его надо привести в чувство. Сказать раз и навсегда, что жениться он может только на Лаудио, как ты и договаривался с его отцом.
Мацио удивила столь бурная реакция.
— Но, дитя мое, я не могу указывать этому молодому человеку, кого он должен брать
— Мне он не нравится! — глаза Ильдико, обычно такие нежные, женственные, светились решительностью, которая сделал бы честь ее жениху. — Мне он никогда не нравился. Я думаю… отец, я его ненавижу!
Мацио не знал, что и сказать. Он поглаживал бороду, вглядываясь в ее лицо.
— Но с чего такая нелюбовь? Внешностью его природа не обидела. И своими землями он управляет не хуже отца. Он честолюбив, способен.
— И что еще может требовать девушка? — Ильдико горько рассмеялась. Ее глаза превратились в две голубые льдинки. — Разве ты не знаешь, отец, что его никто не любит? Рорик рос вместе с ним и всегда ненавидел его. Сын Ильдербурфов, мальчик, которого увезли и продали, как раба…
— И который сбежал и теперь служит Аттиле, — добавил Мацио.
— Он был добрым, Николан из рода Ильдербурфов. Мне он очень нравился. Говорят, он стал отличным воином. Он ровесник Рорику и Ранно. С Рориком он дружил, а вот с Ранно они оба не ладили. Слуги Ранно его боятся. Остерегайся Ранно, отец. Если наступит время, когда мы вновь станем свободными, Ранно Финнинальдер попытается занять твое место и стать во главе нашего народа.
— Но уж это чистейшая выдумка. Откуда ты знаешь, какие идеи вынашивает этот юноша?
— Посмотри на него. Понаблюдай за ним. Замыслы Ранно легко читаются по его расчетливым глазам, — Ильдико глубоко вдохнула переводя дух. — Когда этот ужасный губернатор, поставленный над нами Гунном… — она вновь запнулась и ее отец назвал фамилию.
— Ванний?
— Да, Ванний. Когда он захватил земли Ильдербурфов и убил их владельца, старый Ранно заключил с ним договор и эти земли отошли к нему. Я знаю, ты никогда об этом не говорил, но об этой сделке известно всем и каждому. Все полагают, что это был нечестный поступок, и старого Ранно презирали за то, что он воспользовался чужой бедой. Молодой Ранно не ударил пальцем о палец, чтобы восстановить справедливость. Он оставил за собой земли Ильдербурфов, — Ильдико встала, в какой уж раз сверкнули ее глаза. — Ты думаешь, что я выйду замуж за человека, который не отдает чужие земли?
Поднялся и Мацио.
— Не забивай подобными мыслями свою очаровательную головку, Ильдико, — он все еще воспринимал свою младшую дочь ребенком, а не полноправным членом семьи. — Я не знал, что ты настоена столь агрессивно. Признаюсь, ты меня удивила. И Лаудио испытывает те же чувства?
Лицо Ильдико затуманилось. Она качнула головой.
— Нет, отец. К моему сожалению Лаудио его любит.
Мацио разбудил громкий стук в ворота палисада, окружавшего поместье. Он сел и прислушался. В доме стояла тишина, но это не означало, что все спят. Он не сомневался, что многие слуги услышали стук и в ужасе забились под одеяла.