Гусляр-2000
Шрифт:
Когда он свернул на Пушкинскую, то увидел, что под ногами у него тянутся рельсы, хотя по Пушкинской сроду не ходили трамваи.
Что еще за новая напасть? Может, драконы лучше?
Удалов, ускоряя шаг, мчался к Минцу.
И чуть не попал под поезд.
Старинный паровоз с длинной трубой тянул за собой несколько небольших зеленых вагонов. Вагоны были эфемерны и, наверное, относились к творчеству Поганини. Но зрелище было внушительным.
Поезд несся туда, где стояла печальная брюнетка, а на
Удалов вбежал в кабинет Минца.
– Что творится, сосед? – грозно спросил он. – Лучше уж признавайся.
Минц широко улыбнулся. Он сидел в кресле-качалке и ласкал черного кота Лумумбу, которого завел и полюбил совсем недавно.
– Мы избавили город от чудовищ, – сказал Минц.
– Но к нам какие-то новые лезут.
– Люди, а не чудовища! И это ненадолго. Скоро писатель нас покинет.
– Объясни.
– Если ты не можешь избавиться от болезни, то проще всего вышибить клин клином.
– Какой клин каким клином?
– Я принес Поганини несколько незнакомых ему произведений литературы. И убедил этого молодого человека, что куда больше шансов прославиться, если следовать заветам великих писателей прошлого. Я дал ему слово, что суммарный тираж романа не любимого им писателя Л. Толстого достиг за последние сто лет шести миллиардов экземпляров.
– И что он сказал? – заинтересовался Удалов.
– Он вынул карманный калькулятор и принялся считать, сколько он бы получил на месте Л. Толстого при расчете рубль пятьдесят с каждого экземпляра.
– И что же?
– Остался доволен результатами. А сегодня я к нему заглядывал.
– И что же?
– Пишет. Разве ты не видал вокруг его дома всяких персонажей?
– Эврика! – воскликнул Корнелий Иванович. – Он пишет «Анну Каренину»! То-то поезд по Пушкинской ехал.
– Ах, мой милый Удалов, – усмехнулся профессор Минц. – Все в жизни не так просто, как кажется. Роман Поганини называется «Маня Каледина». Как видишь, он никогда не опустится до прямого плагиата.
– Но под поезд она бросится?
– Куда ж ей деваться!
Удалов задумался. Потом обратил к Минцу круглое, простодушное лицо.
– Нет, – сказал он. – Ничего у нас не выйдет. Не сегодня-завтра снова драконы попрут.
– Почему же?
– Да завернут издатели Поганини с его Маней. Неужели они в школе не учились?
– Некоторые издатели в школе учились. Но плохо, – вздохнул Минц. – А богатенькие забыли, чему учились. Наконец, самые богатые отличались слабым здоровьем и болели, когда проходили «Анну Каренину». Кстати, Корнелий, никто в школе не надеялся, что дети прочтут роман Толстого. Потому его и не читали, а проходили. А проходят как?
– Мимо?
– Вот именно. Проходят мимо.
– Ничего, – сказал Удалов. – Если я прав, то Поганини вернется
– Если я прав, то Поганини заработает столько денег, что сможет купить квартиру в Москве.
Удалов улыбнулся и пошел домой. Ему хотелось посидеть в мягком кресле и почитать газету.
Но не пришлось.
На кухне сидела Татьяна Ларина (судя по одежде и выражению лица), читала письмо от Онегина и тихо плакала.
А Ксения, которая как раз вошла туда, стояла в дверях, скрестив руки на груди и убийственно глядя на непрошеную девицу.
Удалов вздрогнул и хотел прошмыгнуть мимо, но Ксения схватила его за рукав.
– Уже в дом таскаешь? – спросила она Удалова.
– Кого таскаешь?
– Шлюх таскаешь!
– Я ее в первый раз вижу. А вообще она – воображаемое видение Александра Сергеевича Пушкина.
– Если видение, почему она не у Пушкина на кухне, а у меня?
– А ты проверь, – предложил Удалов. – Она сквозная.
Эта идея пришлась Ксении по душе. Она схватила сковороду и метнула ее в Татьяну Ларину.
Сковорода пролетела сквозь тело гостьи и разбила на полке три любимых чашки.
– Ах, она еще посуду бьет! – закричала Ксения и вторую сковородку метнула в мужа.
Через месяц видения прекратились.
Гусляр опустел.
Затем куда-то пропал и сам Петро Поганини.
А уже осенью Минц как-то постучал половой щеткой в потолок, призывая Корнелия.
Корнелий сбежал вниз.
У Минца был включен телевизор. Вот что говорила дикторша:
– Новый роман известного бестселлериста Петро Поганини «Маня Каледина», ставший всероссийской сенсацией и экранизированный режиссером Спилбергом, выдвинут на Букеровскую премию. Достоверность исторических деталей падения и трагедии попавшей под поезд знатной женщины царского Петербурга вызвала повышенное внимание к оригинальному творчеству прозаика. Наш корреспондент встретился с писателем, который недавно купил пятиэтажную виллу на Канарских островах. Первым вопросом корреспондента...
На экране появилась вилла.
Возле виллы в шортах и с теннисной ракеткой стоял Петро. На нем повисли две темнокожие от морского загара испанские красавицы. В окно кухни выглядывала осунувшаяся Дарья Гофф.
– Как вам удалось придумать такой удивительный сюжет? – спросил корреспондент.
– Непросто, – ответил Петро.
– Как вы относитесь к вашим шансам получить Букера?
– Букера возьмем, – ответил Петро. – А Оскар не за горами.
И он засмеялся, уставившись в экран, будто догадался, что профессор Минц, избавивший Великий Гусляр от плодов буйного воображения Петро, не отрываясь глядит в экран телевизора.