Гувернантка
Шрифт:
В голове что-то щёлкнуло, и сознание слегка затуманилось. Но не настолько, чтоб я не смогла спросить:
— А сестру?..
— Великая княжна Анастасия Игоревна Романова! — столь же торжественно произнёс бандит и ухмыльнулся.
Кажется, ему доставляло удовольствие лицезреть растерянность на моём лице. А я и не отпираюсь — растерялась. Даже на табуретку осела и совершенно бездумно прошептала:
— Яська и Аська…
Император всея Руси подмигнул мне, откусил кусочек сосиски и, прожевав, требовательно
— Регент!
В общем-то, настала моя очередь наблюдать за растерявшимся и смущённым бандитом, но я её пропустила. Занята была очень оценкой своего мироощущения типа сон-про-не-сон. Правда же! Император, регент... На моей кухне! Тут надо или в школу снова идти учиться основам биологии и остальному, или добровольно психиатру сдаваться. Ни разу не слышала о превращении котов в мальчиков и девочек. Читать — читала... Другие варианты пока не просматривались. Хотя, может, этот самый регент псих?..
— Э-э-э… Ну-у… Екатерина?.. — бормотал бандит.
Но помогать ему в этих затруднениях мне было не с руки — в себе копалась. Да и близко знакомиться с бандитом я как-то не планировала. К чему ему мои отчество-фамилия?! Ключ от квартиры он, правда, не спрашивал…
— Екатерина… — наконец определился означенный регент. — Госпожа Екатерина! Я приношу свои глубочайшие извинения за произошедший вчера неприятный во всех отношениях эпизод! Вы многого не знаете, но…
Регент чиркнул взглядом по моим коленям, осёкся, заинтересовался макушкой императора и продолжил:
— Надеюсь, вы понимаете, что все мои действия вполне оправданы опасностью для венценосных особ и чрезвычайной сложностью ситуации! Позвольте нижайше просить вас… Прощён ли я, госпожа Екатерина?
Вот только посмотрел он почему-то на Ярослава, уже прикончившего сосиски и внимательно слушающего витиеватую речь. Мальчишка одобрительно кивнул, и сразу стало ясно, кто сочинил и заставил регента выучить этот спич. Оратор облегчённо вздохнул, а Ярослав потребовал:
— Дальше!
И вопросительно посмотрел на меня. Видимо в разработанном сценарии предусматривалась и моя реплика, но ни вежливое «да», ни даже утвердительный кивок меня сейчас не устраивали.
— То есть вы считаете, что я должна забыть вторжение в мою квартиру, кинжал у своего горла и хамское обращение? Кстати, — я улыбнулась Ярославу, — прощение с такими глазами не просят!
Пауза повисла короткая, но яркая. Ярослав нахмурился и стал предельно похож не недовольного Яську, а у регента вытянулось лицо, и он длинно сглотнул. А вот так-то, господа сценаристы-режиссёры-артисты! Работать надо с полной отдачей и выдумкой!
— Какими глазами? — удивлённо спросил регент.
— Недовольными или… — Я зябко передёрнула плечами: — Безжалостными, как вчера… А вот удивление вам идёт больше! Если бы вы ещё и улыбнулись…
— Регент! —
И проситель прощения растянул губы в подобии улыбки. Правда, ненависти в глазах даже прибавилось.
Вот это расклад! Мальчишка словно куклу за ниточки дёргает здоровенного мужика и тот безропотно выполняет команды! Чего-то я недопонимаю…
Улыбка на лице регента исказилась и исчезла, а глаза… В общем, как вчера! И голос вполне соответствовал:
— Я не хотел бы вести дальнейшие переговоры, не получив вашего прощения. Это непродуктивно.
О как! Так это только прелюдия?! Ну, так ты, регент, сильно ошибся — с террористами переговоров не ведут! Однако посмотрев на Ярослава… Те же карие глаза, но в них растерянность, надежда, даже мольба… В общем я решила сгладить углы.
— За вашу улыбку, регент, я готова простить вам что угодно. Будем считать, что вчера кинжалом в горло меня тыкал кто-то другой.
— Это был не кинжал… — буркнул регент.
— Это был деформатор! — радостно пояснил Ярослав. — К тому же уже разряженный!
Вообще-то по работе я с оружием уже сталкивалась. На детском празднике. Какой-то охраняемый посёлок, лужайка с фонтаном перед фундаментальным особняком… Короче, рай для аниматора в костюме Карлсона для работы с пяти-семилетками! Жарковато, но рай.
И всё хорошо шло, пока с веранды, где детский праздник отмечали взрослые, не спустился хозяин, сильно перегруженный салом и алкоголем.
— А вот и я! Сейчас у нас Карлсон полетит!
В общем-то, вполне интересная реплика. Да и дети радостно отреагировали. Но этот клоун откуда-то вытащил здоровенный блестящий пистолет, передёрнул затвор и ткнул меня в грудь:
— Лети, Карлсон! Лети!
Дети притихли, а вот взрослые на веранде заржали как табун лошадей. А я… В такой ситуации, может, и полетела бы, если бы кто бутафорский вентилятор на спине раскрутил! Но не пристрелит же меня пьяная свинья при детях?!
А этот клоун без грима, видать, понял, что перегнул — принялся тыкать мне в лицо рукояткой пистолета и радостно орать:
— Он же не заряжен!
Я и врезала по его жирной морде ладонью… Он застыл на мгновение, глазки сузил, а потом хохотать начал:
— Агрессивный Карлсон! Конкретный!
А ведь мог пистолет зарядить…
Программу я отработала уже на пределе. Переоделась и рванула к воротам. Расчёта на доставку домой у меня уже не было — до шоссе, а уж там доберусь… И с оплатой, понятно, попрощалась. Но на дорожке меня перехватила хозяйка дома. Сунула в руки конверт и ободряюще улыбнулась:
— Надо было сильнее…
В два раза переплатила за удовольствие!
— Ну, если разряженный… — сказала я и мысленно примерила пощёчину к лицу регента.