Гувернантка
Шрифт:
– Ты для меня загадка, тебе это известно? – хрипловато произнес он.
Мартин был так близко, что она могла видеть крошечные черные точки на радужной оболочке его глаз. И эта близость словно уничтожала всю ее настороженность, делая беззащитной и уязвимой перед ним, что Энн ужасно не нравилось. Она попыталась отодвинуться, но его свободная рука, теплая и тяжелая, непонятным образом оказалась на ее талии. Он привлек ее к себе, не отрывая пристального взгляда.
Все в ней кричало о том, что нужно бежать. Упершись ладонью в его грудь,
– Мартин, не надо… Пожалуйста… не надо.
В ответ он отыскал ее губы… И Энн пропала, потому что фантазия смешалась с реальностью, и этой реальностью был страстный и настойчивый мужской поцелуй. Ее здоровая рука скользнула вверх по его груди, пальцы зарылись в шелковистых волосах на затылке, тело приникло к нему, податливое и жаждущее. Она раскрыла губы, повинуясь требованию его языка и с радостью приветствуя его вторжение? Мартин приподнял ее, и их поцелуй стал глубже. Внутри нее рос голод, равного которому она никогда не знала. Этот голод сметал остатки сдержанности, не говоря уж об осторожности. Ослепленная желанием, она крепко прижала к себе его голову, и животом почувствовала, как он возбужден.
Потрясенная Энн услышала, как Мартин простонал ее имя в промежутке между короткими неистовыми поцелуями, которыми осыпал ее губы, щеки, прикрытые веки. Он исследует меня, мелькнуло в голове Энн, как мореплаватель бухты, заливы и побережья вновь открытой земли. Ее тело охватил пожар желания. И она поняла, что поняла, что жаждет отдаться этому пламени, независимо от того, к чему это приведет.
Нарушает все правила – в чем так часто обвинял ее Брюс. Симпатичное лицо напарника, возникшее перед мысленным взором, возымело эффект холодного душа. Иногда ей казалось, что Брюс влюблен в нее. Он, несомненно, был ее лучшим другом, вместе с ним она прошла через многое и знала его так, как можно знать человека, с которым постоянно делишь опасности. А Мартин… Мартин ее враг. О чем она думает, так бесстыдно целуя его?
Со стоном отчаяния Энн изо всех сил уперлась руками в его грудь… и словно нож вонзился в ее правое плечо. Она вскрикнула от боли, отворачивая лицо, глаза наполнились слезами.
– Энн… что случилось?
– Отойди от меня, – сдавленным голосом произнесла она. – Уходи!
– Ради Бога, не плачь! – хрипло воскликнул он.
– Мартин, отпусти меня!
Когда он опустил руки, Энн прислонилась к кухонной стойке и, проглотив застрявший в горле комок, сказала первое, что пришло в голову:
– Тебе ни к чему было так целовать меня… я ведь уже согласилась поговорить
– Думаешь, я поцеловал тебя только для того, чтобы подстраховаться? – прорычал он.
– А что еще я должна думать?
– Я поцеловал тебя потому, что хотел этого! Потому что ты потрясающе красива, потому что у тебя характер дикой кошки и потому что ты отважная и великодушная. Потому что мне ужасно хотелось коснуться твоих губ и твоей кожи, зарыться пальцами в твоих волосах.
Щеки Энн стали пунцовыми. Интуитивно она чувствовала, что Мартин говорит правду.
– Ты… ты не можешь этого хотеть, – запинаясь, проговорила она. – Ты был женат на моей кузине. Ты не нравишься мне, и мы живем в абсолютно разных мирах, у которых не может быть точек соприкосновения. Да, я приеду сегодня поговорить с Тори. Но это все. Больше никаких контактов. Никогда!
– Ты отвечала на поцелуи Брюса так же, как на мой?
– Это тебя не касается!
– Разберись в себе, Энн.
– Это только похоть, Мартин… Это ровным счетом ничего не значит. Как я могу чувствовать себя, целуя человека, которого презираю? Просто отвратительно.
– Ты даже не знаешь меня!
– Я знаю Келли.
– Непробиваема, – мягко проговорил Мартин.
– Тогда почему бы нам не обойтись без кофе? – Она провела пальцами по волосам. – Я не в настроении вести светскую беседу.
– То, что произошло между нами, – большая редкость…
– Тебе виднее, ты специалист, – цинично заметила она.
– Не надо, Энн, – с мукой в голосе произнес он. – Нам ни к чему эта дешевая перепалка. Мы оба заслуживаем лучшего.
– Это ты так считаешь.
Мартин стиснул зубы.
– Ты не хочешь слушать объяснений, верно? Ты уже решила для себя, что я злодей, а Келли… он издал хриплый смешок, – что-то вроде белокурого ангела. Будь же взрослой, Энн. Ни один брак не распадается по вине только одного человека. Особенно, когда есть дети.
– Почему бы тебе не позволить Тори жить с Келли? – с вызовом спросила Энн. – Только не говори мне, что она этого не хочет.
– Но это так и есть.
Она нетерпеливо вздохнула.
– А почему тебя не было дома, когда случилась беда? Деловая поездка, кажется?
Энн наконец вывела Мартина из равновесия. Он в ярости уставился на нее.
– Можно сказать и так.
Она ринулась в бой.
– Ты был с женщиной, не правда ли? Почему бы еще тебе так ощетиниваться?
– Нет, неправда!
– Знаешь, что мне во всем этом не нравится? – заявила Энн. – То, что ты лжешь мне, Мартин. О Келли. О женщинах в твоей жизни. И при этом ожидаешь, что я упаду в твои объятия. – Она вцепилась в край стойки так, что костяшки пальцев побелели. – Я хочу, чтобы ты ушел. С меня достаточно. Более чем достаточно.
– Это еще не конец, Энн, – со зловещим спокойствием проговорил он. – Не обманывайся на сей счет.
– А кончаться и нечему – между нами ничего не было!