Хакер
Шрифт:
На экране телевизора в режиме стоп-кадра подрагивало изображение пальцев оператора, сидящего за компьютером. Никотиныч расположился на диване с клавиатурой, под рукой лежал лист ватмана, на котором были расчерчены квадратики с буквами и цифрами. Приставил к экрану карандаш, сосчитал, в каком ряду находится средний палец оператора, потом определил клавишу. Никотиныч сделал пометку на листе, нажал на кнопку, изображение ожило — пальцы щёлкнули по клавишам, снова нажал на «Стоп». Лобстер за компьютером колдовал над кредитками.
— Сколько
— Половина восьмого, — ответил Никотиныч. — Торопишься, что ли?
— Хэ нужно позвонить.
— Успел завести служебный роман? — спросил Никотиныч насмешливо.
— Не знаю. — Лобстер не хотел обсуждать с Никотинычем этот вопрос. Итак слишком осведомлён об его отношениях с женщинами. Это ведь он тогда, после побега Миранды, посоветовал ему снять Белку через Интернет! Посвящённый, мать его!..
— Я должен знать. — Никотиныч сделал на листе очередную пометку. — Смотри, эта девка ещё та штучка — съест и не подавится! Как она нас ловко захомутала!
— Тебе что, теперь плохо? Никто на мозоль не давит, квартиру служебную получил, деньги платят — скоро приберёшь к рукам Интернет-кафе, будешь в шоколаде, начнёшь хакеров закладывать.
— Не люблю я вас, хакеров, — задумчиво произнёс Никотиныч. — Принципов у вас нет.
— У тебя их больно много! — проворчал Лобстер. — Может, тогда бросим банк ломать?
— Нет, как раз это и есть принцип. Первым создам искусственный интеллект и всех вас умою! Чёрт, сбил ты меня! — Никотиныч стал водить карандашом по экрану.
Лобстер взял радиотелефон, вышел из комнаты. Он закрылся в туалете, опустил пластмассовую крышку унитаза, сел на неё, набрал номер сотового Хэ.
«Кулинария» была разделена на две части: в одной — торговый зал, в другой — забегаловка с пластмассовыми креслами и столами. Сейчас в забегаловке было многолюдно. За столами сидели мужики, потягивали из кружек пиво, время от времени из сумок и карманов украдкой появлялись водочные и коньячные бутылки, напитки разливались по пластмассовым стаканам. Мужчины залпом выпивали спиртное, заедали бутербродами. За столиком в углу сидела девочка лет двенадцати, на ней было широкое пальто с повязанным поверх шарфом, на голове — красная вязаная шапка. На полу у стены стоял большой чёрный рюкзак. Девочка ела пирожное и пила чай. Около стойки, заставленной подносами со снедью, скучала тётка в белом халате. Она видела, как мужики распивают запрещённые напитки, но помалкивала.
— Девочка, у тебя здесь свободно? — Большая рука с наколками легла на спинку пластмассового кресла.
Девочка подняла глаза, посмотрела в глаза здоровому мужику с раскрасневшимся лицом и процедила сквозь зубы:
— Занято, дядя! Ко мне сейчас папа придёт.
Мужик зло пожевал скулами, но ничего не сказал — отошёл. Девочка продолжала есть пирожное, крошки сыпались на пальто.
Входная дверь открылась, и в «Кулинарию» вошёл Лис. Он огляделся по сторонам и подошёл к витрине торгового отдела. Разглядывал
— У тебя здесь свободно?
— Занято, дядя, — сказала девочка.
— Я от Лобстера, — тихо произнёс Лис.
Девочка посмотрела на него изучающе:
— Садись.
Лис сел в кресло, отхлебнул из кружки пиво.
— Лобстер просил передать, что срок взлома будет зависеть от сложности шифра.
— Хорошо, я передам. — Девочка нагнулась к рюкзаку, поставила его на колени, откинула клапан, выложила на стол плоскую картонную коробку, на которой было написано «Птичье молоко». — Здесь аванс и задание.
— А в каком ты классе учишься? — неожиданно спросил Лис.
— Ни в каком, — довольно нагло ответила девочка. Она встала, закинула рюкзак за плечо и направилась к выходу.
Лис подождал немного и тоже вышел, не допив кружку.
Хэ нажала на кнопку диктофона, вынула наушник. В это мгновение и запиликал сотовый телефон, лежащий на приборной панели. Она взяла трубку, выдохнула тихо:
— Да!
— Хэ, это Лобстер. Может, ты заглянешь ко мне сегодня вечерком. Давай часов в одиннадцать?
— Я работаю, — коротко сказала китаянка и выключила телефон.
На переднее сиденье плюхнулся Лис. Он положил на колени Хэ коробку с надписью «Птичье молоко», кивнул на идущую по улице девочку.
— Вон она пошла.
Хэ включила телефон, произнесла скороговоркой:
«Объект — девочка в длинном пальто, синем вязаном шарфе и красной вязаной шапке, на плече большой чёрный рюкзак. Направляется к дому номер восемнадцать дробь один».
— Понял, веду, — отозвался в трубке мужской голос.
Хэ вернула трубку на панель, взяла коробку, стала разглядывать её со всех сторон.
— Думаешь, не бомба? — с сомнением в голосе произнёс Лис.
— Не думаю. Давай в контейнер.
Лис взял коробку, выбрался из машины, открыл крышку багажника. В багажнике стоял пятидесятикилограммовый металлический контейнер — в такие взрывотехники помещают найденные на вокзалах бесхозные вещи.
Лис захлопнул багажник, вернулся в машину.
— Во, блин, уже детей к террору приучают!
— Мы пока ещё не знаем, террор это или нет, — задумчиво произнесла Хэ.
Лобстер удивлённо смотрел на пиликающую короткими гудками трубку. Хорошенькое дело! Он на баб, кроме Миранды, никогда внимания не обращал, они сами на шею кидались, а он их пользовал как хотел. Надо ж было влюбиться в китайскую проститутку, которая его ещё и посылает подальше! Работает она! А он что, дурака валяет? Вместе одно дело делают — секреты Родины берегут, чёрт возьми!
Лобстер вернулся в комнату, с досадой бросил радиотелефон.
— Ну что у тебя тут?
— Пыхтим, — отозвался Никотиныч. Он выводил карандашом на листе цифры.