Хакеры 3. Эндшпиль

Сингапур, 8 августа 2008 года

С колеса обозрения «Сингапур Флаер» видно много интересного. К примеру, индонезийские острова Батам и Бинтан, а также малайский султанат Джохор, не говоря уж о проливе. Но я смотрю только на человека, который сидит напротив.

— Ты ведь пришел сюда, чтобы начать войну? — говорю я. — Ты…

— Нет, — перебивает он меня, — я пришел, чтобы понять, ты управляешь Фрамом или Фрам — тобой.

Я

снова испытываю приступ необъяснимой паники, и даже чертова лиса, висящая у меня на шее, не может помочь установить причину этого. Мне приходится крепиться изо всех сил. Молчу, он ждет ответа, а я с высоты сорока двух этажей каким-то чудесным образом слышу, как где-то внизу, в кафе, играет музыка. Я даже ее узнаю — это «Rehab» Эми Уайнхаус. Странная девушка. Такие долго не живут — ну, или наоборот, всех переживают.

— Я не слышу ответа на поставленный мною вопрос, — как-то равнодушно говорит он.

— А ты ничего и не спрашивал. Ты сказал, зачем сюда пришел. Чтобы понять, я управляю Фрамом или Фрам — мной.

— И?

— Да ничего, — я посмотрел на пролив, забитый судами, среди которых выделялась огромная ярко-красная туша танкера. — С тем же успехом я мог бы спросить об этом у тебя.

— Ты прекрасно знаешь мой ответ.

— Что ж, ты тоже прекрасно знаешь мой ответ.

Мои сербы и его дашнаки, кажется, полностью поглощены созерцанием окрестностей. Они даже друг на друга не смотрят, как было вначале. Один из дашнаков вообще насвистывает, что удивительно. Причем насвистывает мотив вслед за Эми. Другой легонько толкает его в бок локтем.

Идиллия, что еще сказать. Если бы не он.

Я открываю рот, но он меня опережает:

— Ну «нэт так нэт», как в том старом анекдоте про Гиви и коньяк. Это, кстати, лишь подтверждает мои подозрения…

— Да плевать мне на твои подозрения! — говорю я. — Мы оба знаем, для чего ты здесь. Ты знал, что увидишь здесь меня. И ты пришел не договариваться, как хотят того твои друзья, а наоборот, сделать все для того, чтобы мы не договорились.

Ты все еще хочешь отомстить мне, хотя я давно тебя простил за твои гнусные дела. Тебе нужна война.

Он смотрит на меня с неприятной улыбкой, как на редкую гадину, которая заползла в дом, но, прежде чем ее раздавить и выбросить, желательно рассмотреть повнимательнее, она же редкая…

— Да нет, я не собирался с тобой договариваться, Ник. Зачем? Мы готовы к войне, так почему бы, в самом деле, и не повоевать? В истории человечества есть масса примеров, когда именно война спасала экономики государств. Так что, как говорили Труляля и Траляля: «Вздуем друг дружку»?!

Сволочь такая, он улыбался. Автоматически ухмыльнулся и один из дашнаков, тот, что насвистывал «Rehab». Второй снова толкнул его локтем. Гарант, по-прежнему сидевший в наушниках, покосился на них и еле слышно кашлянул. То ли негодовал таким образом, то ли просто в горле запершило. Интересно, можно ли перекупить гаранта?

Чтобы он вытащил сейчас

пистолет и всадил по пуле в голову мне и моим сербам из Армады, тем самым завершив переговоры. Наверное, да. Купить можно всех, вопрос только в цене.

Однако ничего не произошло.

Кабинка приближалась к земле.

— Let it rock, — говорю я как можно безразличнее. — Война так война, браза.

Судя по тому, как он дернулся, я попал в точку.

— Не зови меня так.

Он не говорит, он шипит.

— Прости, — мне надо произнести все беззаботно. — Прости, забылся. Ну, раз мы решили все наши дела, может, пойдем и выпьем по молочному коктейлю? Я буду клубничный, а ты?

На сей раз гарант укоризненно косится уже на меня.

Земля все ближе, скоро выходить, потому что второй круг (в буквальном и переносном смысле) наших переговоров никакого смысла не имеет.

— Таракан может прожить без головы трое суток, — говорит Лекс, глядя мне в глаза.

— Знаменитый Безголовый Цыпленок Майк из Колорадо прожил полтора года; правда, у него оставалась часть ствола головного мозга. Но ты всем им дашь фору. Ты живешь без башни уже много, много лет, Ник. Но боюсь, все идет к закономерному финалу.

А что, может, он и прав, старина кровник. Но мне нужно сделать последний ход, ведь, как говорил Мюллер в незабвенных «Семнадцати мгновениях», лучше всего запоминается последняя фраза.

Поэтому, когда мы уже покидаем кабинку, я задерживаюсь у выхода и бросаю:

— Привет от Фрама!

Квинс, Нью-Йорк, 27 декабря 2007 года

Америка — на редкость скучная страна.

Лекс знал это и раньше, но понял окончательно, лишь когда наступил День благодарения и стартовали рождественские распродажи. Человеческое стадо сладострастно скупало все, что попадалось под руку. Американцы ничем не отличались от соотечественников Лекса, ожесточенно штурмуя супермаркеты и мегамоллы…

Апофеоз американской скуки наступил к Рождеству. В зубах и ушах навязли звон колокольчиков, бесконечные сладко-приторные песенки, безвкусные ленточки и елочки, шарики и фонарики, вездесущие Санты в красных костюмах… Вот и сейчас один бородач маячил на Рузвельт-авеню, закинув за плечо мешок и поглядывая по сторонам. Когда Лекс подошел к Санте, тот дружелюбно сказал:

— Хо-хо-хо!

— И тебе того же, — буркнул Лекс и собирался уже проскочить мимо, когда Санта неожиданно придержал его за плечо.

— Нужно поговорить, — сказал он по-русски с непонятным акцентом.

Лекс стряхнул руку и двинулся дальше, но Санта не отставал.

— Тебе привет от Мусорщика.

— Я не знаю никаких мусорщиков, — сказал Лекс, прикидывая, что делать дальше. — Вы что-то напутали, любезный. У меня нет знакомых в санитарном управлении Нью-Йорка.