Хакеры
Шрифт:
Кольхааса не могла не впечатлять защита Гесса, но прокурор все же был убежден, что Гесс лжет. У Кольхааса был свой собственный, безупречный, как он считал, способ доказать, что Гесс перекачивал информацию с LBL и других компьютеров. Доказать это предстояло Столлу. Насколько мог судить Кольхаас, Столлу достаточно будет повторить историю, которую он рассказал на следствии, особенно ту ее часть, где он говорил, как данные с его компьютера шли на компьютер Гесса. После этого дело можно будет считать выигранным. Не нужно много воображения, чтобы прийти к выводу, что Гесс – по понятным
19 января Пенго должен был выступать свидетелем. Он получил пространную инструкцию от своего адвоката, сводившуюся к тому, что надо рассказывать чистую правду, и планировал так и поступить -на свой манер.
Чтобы не нервничать в ожидании суда, он решил отнестись к своему выступлению на свидетельском месте как к чистому театру. Пенго собрал кучу друзей, в основном берлинских панков, и привез их в Ганновер Компания остановилась дома у одного приятеля, и с неизбежностью началась гулянка, причем в гашише недостатка не было, так что в Целле Пенго со своей свитой появились в несколько потрепанном состоянии. Пенго в своих неизменных черных джинсах, черном свитере и тяжелых черных ботинках уверенно прошел к свидетельскому месту и начал отвечать на вопросы. – Сколько вам лет? – спросил председатель суда. – Ээ… двадцать один, – запнулся Пенго. – Род занятий?
– Программист – с 1985 года, – добавил Пенго, – я работаю программистом и изучаю компьютерные науки в техническом университете Берлина. – На каком вы курсе? Пенго в замешательстве полез в карман и вытащил студенческий билет.
– На четвертом, – ответил он, заглянув в документы. По залу прокатился смешок.
Очевидно, Пенго решат, что терять ему нечего, и мог позволить себе определенную наглость. Он здесь находился в качестве свидетеля и не больше. Следствие по его собственному делу близилось к концу, и все говорило о том, что он останется чистым, а обвинения против него будут сняты.
Кроме того, он был счастлив устроить для своей компании бесплатный цирк. С одной из приехавших, девушкой с выкрашенными в фиолетовый цвет волосами, у него начинался роман. В стране, где такое значение придается законам и приказам, независимое поведение на суде несло в себе извращенное очарование: выглядеть человеком, который не боится высказывать свои взгляды.
Выросшие в Западной Германии Кольхаас, судья Шпиллер, даж-е достаточно консервативный адвокат Пенго могли видеть в Пенго продукт той беспорядочной и лихорадочной обстановки, что царила в Западном Берлине.
Точно так же они могли объяснить его поведение, сказав, что он принадлежит к поколению, которое сумело избавиться от комплекса вины за прошлое Германии. Если послевоенные немцы ненавидели нацистов, а их дети ненавидели русских, то поколению Пенго было наплевать и на тех, и на этих… Пенго подробно рассказал о своей первой встрече с Хагбардом на собрании «Хаоса» в конце 1985 года: «Для Хагбарда хакинг был вещью, связанной с политикой. Он верил, что каждом)' человеку раз в жизни дается шанс повлиять на судьбы мира, и, владея техникой ха-кинга, такой шанс нельзя упускать».
Пенго
После этой поездки Пенго ждал от Сергея ответа. К его великому разочарованию, ответа не последовало, и к началу 1987 года участие Пенго в операции сошло на нет.
Карл продолжал наведываться в Восточный Берлин «на чашечку кофе» и выпрашивал у Пенго исходный код, но Пенго не мог его достать. «Во всей этой истории было больше очковтирательства, чем дела», – сказал Пенго.
Постепенно Карл перестал ему звонить. К лету Пенго прекратил общение с Добом, а с Гес-сом он никогда не был близко знаком. Хагбард, пО словам Пенго. вконец свихнулся, говорил только о заговорах и начал видеть галлюцинации на религиозные темы. Однажды они вместе ехали на поезде. и на скорости в 180 километров в час Хагбард захотел открыть двери ивыпрыгнуть. По словам Пенго, он решил обратиться к властям не потому, что его замучила совесть, а просто потому, что необходимо было найти способ как-то выпутаться из этой истории.
В суде Пенго пришлось впервые почти за два года встретиться с Карпом и Добом, которые некогда были его друзьями. Обвиняемые насупившись сидели рядом со своими адвокатами. Доб не шевелился и только изредка начинал играть со своей бородой. Судья перешел к хакерской карьере Пенго.
– Где находились компьютеры, к которым вы получали несанкционированный доступ?
– Я взламывал компьютеры по всему миру. – Каким компаниям принадлежали эти компьютеры?
– Не знаю. Компьютеры мне не сообщали, чьи они. – Делились ли вы с другими полученными паролями? – Нет. Свои пароли я всегда держал для себя. – Сколько у вас было паролей?
Пенго задумался. – В течение всей моей хакерской деятельности?
Пятьдесят. Может, сто.
Потом Пенго решил рассказать суду о книгах, вдохновивших его на рискованное предприятие, понятное только посвященным. Он упомянул «Оседлавшего ударную волну» Джона Браннера и «Невроманта» Вильяма Гибсона и их киберпанковских антигероев. – Люди в этих книгах зарабатывали большие деньги? – спросил судья, явно не разобравшись в том, что пытался объяснить Пенго. Друзья Пенго в последних рядах захихикали. – Для меня главным было приключение, риск, внезапно оказаться героем фильма.
Наступила очередь вопросов о программе Securepack, которую Пенго украл с компьютера Digital в Сингапуре. Представитель. компании уже дал показания, сообщив, что определить рыночную цену этой программы сложно, поскольку она предназначалась для внутреннего пользования в компании Digital, но разработка программы обошлась в375000 долларов. Компания прислала своего юриста из мюнхенского представительства Digital.
Женщина-юрист присутствовала на слушании дела с самого начала. Особенно ее интересовали показания Пенго.. Судьи оказались в затруднении, когда стали выяснять, не копировал ли Пенго это программное обеспечение дважды – сначала в конце 1986 года и затем спустя пару месяцев.