Хакон. Наследство

Тюсберг Харальд

Сверрир с трудом отдышался, но, поскольку еще не излил свое раздражение до конца, тотчас продолжил:

– Стоит одному заикнуться, Сверрир-де удачлив в бою, так другой мигом объявит: «И не диво, потому что Сверрир продался дьяволу, а может, он и есть сам дьявол». Поверь мне, Рейдар, если б у каждого на здешнем берегу, кто желает мне погибели, вырос на лбу рог, изрядное бы стадо рогачей получилось.

Рейдар молча усмехнулся. Облака плыли над головой, исполинские горные кряжи купались в белом сиянии луны. Король опять повернул разговор в другое русло.

– Мы, норвежцы, схожи в одном – в вечных разладах. А коли и действуем иной раз сообща, так непременно объединяемся вокруг чего-то такого, что

якобы видим собственными глазами… Наши предки видели могучие горы и называли их Асгард, ибо там жили боги, асы. Сами же они обрабатывали землю по склонам и на взморье, ведь на юге, и на западе, и далеко на севере было море, да и на востоке, за Шведской Державой, тоже. И мы пахали землю, разводили скот на острове средь моря, в Мидгарде [20] .

20

Мидгард – в скандинавских преданиях так назывался мир людей.

Сверрир вновь умолк, переводя дух. Ему нравилось читать наставления и иметь внимательных слушателей. Он бросил взгляд за планширь.

– С морем шутки плохи. Мировой Змей кольцом сжимает весь Мидгард и в любую минуту может нас проглотить. А все же порой нас неодолимо влечет за море, в Утгард [21] , где ждут и приключения, и великие опасности. Объявленных вне закона, точно бешеных волков, отправляли в Утгард. Может, исправятся, может, сгинут. Неудачнику всегда давали еще один шанс.

21

Утгард – в скандинавских преданиях царство великанов, враждующих с асами и с людьми.

Насчет неудачника, вдруг сообразил Рейдар, явно камешек в его огород. Почему король оставил его в живых? И почему Сверриру вздумалось рассуждать о предметах, которые никак не могут иметь для него сейчас большого значения? Рейдар плотнее закутался в одеяла и молча стал слушать дальше. Король все говорил, говорил. А ведь он отнюдь не так весел, как представляется на первый взгляд. Должно быть, монотонный гул черных валов оскорблял его слух, и он поневоле без умолку говорил, отражал словами предательский ветер.

– Красавица великанша Герд родила Одину сына. Звался он Фьёльнир и стал родоначальником уппсальских Инглингов и нашего Харальда Прекрасноволосого. А великанша Скади родила сына богу Фрейру, и тот назвал младенца Сэмингом. Сэминг стал родоначальником Хладиров и подарил Фрейру скипетр, перстень и царское яблоко. Нынче никто уже не вспоминает о языческих богах. А вот скипетр, перстень и держава по сей день остались для нас знаками королевской власти. Мы христиане и одновременно язычники. Ты задумывался об этом?

Нет, у Рейдара такого и в мыслях не было.

– Удивительное дело, два рода – Инглинги и Хладиры – нередко соединялись брачными узами, и корона была то в одном роду, то в другом, но всегда им сопутствовали распри и кровопролитие. Война и смерть, смерть и война. А все короли желают мира. И надобно тебе знать, Рейдар, что и моей целью был мир.

Вновь повисло молчание. Рейдар Посланник улучил минуту и сказал:

– Как ни силен грохот войны, отзвуки посвиста стрел всегда утихают быстрее, чем отзвуки колокольного перезвона в церквах. Потому-то, государь, мне отрадно слышать, что ты, сам в прошлом священник, нынче думаешь о мире.

Король поразмыслил немного о словах Рейдара, потом сказал:

– Я всегда считал тебя умным человеком, Рейдар. А теперь вижу, что ты понимаешь меня лучше, чем многие, и догадываешься, что я болтаю о чем угодно, только не о том, что вправду занимает мои мысли. За честность

я тебя отблагодарю: честно поведаю то, что многим очень хотелось бы знать. Кое-кто прямо говорит: Сверрир – это-де загадка. Однако ж сказать «загадка» – значит не сказать ничего. Вот почему другие уж вовсе трусливо шушукаются за моей спиной, что отец мой не Сигурд Рот, что никакой я не потомок Харальда Прекрасноволосого, а родила меня Гуннхильд от Уно Гребенщика. «Сверрир – обманщик, – шепчутся они, – мошенник, в точности как все духовные лица, что идут и едут сюда со своими диковинными уговорами да подложными грамотами, подписанными сатаной, небожителями и самим Господом Богом, а не то с поддельными щепками от креста Господня, коробочками гвоздей и мощами святых». Наше время – сплошная, бесконечная ложь. Удивительно ли, что многие втихомолку думают, будто Сверрир ни на волос не лучше всех этих пащенков, которые потому только объявляют себя королевскими сыновьями, что перед их рождением королю случилось проезжать мимо. «У Сверрира, – шушукаются они за моей спиной, – прав на королевский венец не больше, чем у любого сельдееда из Внутренних фьордов». Хочешь услышать правду, Рейдар? Тогда спрашивай, пока мы тут с глазу на глаз, и тебе одному я все расскажу.

– И ты обещаешь ответить чистосердечно, государь, коли я обещаю молчать?

– Можешь задать один-единственный вопрос, и о чем бы ты ни спросил, Рейдар, я обещаю, что ответ мой будет правдив.

Рейдар задумался и наконец спросил:

– Когда будет ужин, государь?

Той ночью Сверриру вновь приснился человек, знакомый и однако неузнанный, и вновь этот человек сказал ему что-то, чего он не понял.

УЛЫБКА

Седьмого февраля, прямо перед началом поста, флот подошел к Бьёргвину. Опасения короля подтвердились: его сын Хакон до сих пор находился в Нидаросе. Скорее всего, письмо с сообщением о болезни Сверрира еще было на пути через Доврар [22] . На всякий случай, по приказу короля, один из кораблей тотчас же, не заходя в гавань, отправился дальше на север со срочным посланием.

В Бьёргвине лил дождь. И никого это не удивляло, дождей здесь всегда хватало. Дружинники отнесли стариков не в каменный замок, который изрядно пришел в запустение, а в огромные деревянные палаты, которые Снорри в свое время изобразит как самое большое и самое замечательное сооружение к северу от германских пределов. Там их устроили в большой зале возле огня.

22

Доврар (ныне Довре) – горная группа на севере центральной части Норвегии, к юго-западу от Нидароса.

Сверрир хотел, чтобы они с Гейдаром без помех отдохнули, однако не принял в расчет королеву Маргрет, которая сию же минуту ворвалась в зал. Королева была дочерью шведского короля Эрика, прозванного Святым, и сестрой не так давно усопшего шведского короля Кнута.

Волосы у Маргрет были черные как вороново крыло, и необузданностью нрава она ничуть не уступала своему супругу. В народе шла молва, будто она знакома с ядами и колдовством и водит компанию с темными личностями, а королеве такое вовсе не пристало. Бог весть, откуда она прослышала, что королю Сверриру был во сне явлен знак. В спешке Маргрет даже не поздоровалась с мужем, сразу спросила, какой ему привиделся сон, чтобы дать истолкование. Конунг Сверрир, обессилевший после долгого путешествия, тянул время и отвечал уклончиво. Но королева не сдавалась.