Half-Life 2
Шрифт:
– Что-то те синтеты, которых я видел в Черной Мезе, не напоминали истощенных чернорабочих, – усмехнулся Гордон, но понял, что сболтнул лишнее.
– Свободный Человек прав, – неожиданно быстро ответил вортигонт, но голос его стал напряженным, – Но видоизменял нас не Альянс. А наш господин, мудрый Нихилант. Это – совсем иное. Стать тем, кого вы называли когда-то "грантом", было большой честью для наших братьев. И все родные гранта были очень уважаемы. Были и высшие стадии химической эволюции…
– Доктор Брин тоже твердит об эволюции, – осторожно заметил Гордон.
–
Фриман усмехнулся и вновь оглядел улицу. И вдруг он даже вздрогнул от неожиданной наглости тех, кто хотел на них напасть – из-за разрушенного кафе к ним открыто шел аж десяток ГО-шников!
– Эй, парни, вы только посмотрите! Вот обнаглели, уже открыто к нам выходят! – крикнул Гордон повстанцам и прицелился.
Выстрел получился точным – респиратор бегущего ГО-шника словно разорвало изнутри. Остальные его товарища в страхе остановились. Кое-кто поднял вверх руки, кто-то даже открыто выбросил свой табельный пистолет.
– Не стреляйте! – крикнул один из ГО-шников, и вовремя – несколько пуль вспороли асфальт у его ног, – Мы безоружны!
Некоторое время в стане повстанцев царило замешательство. Наконец Гордон осторожно вышел из-за баррикады.
– Что это значит? – громко крикнул он, – Чего вы хотите?
– Мы сдаемся, – вымученным голосом сказал другой ГО-шник, – Пожалуйста, не стреляйте. Мы хотим добровольно сдаться.
Фриман переговаривался с остальными членами отряда с минуту.
– Хорошо! Медленно подходите сюда, по одному! И руки показывайте, чтобы в них ничего не было! Малейшее двусмысленное движение – и мы стреляем на поражение!
– Согласны, согласны! – быстро загалдели ГО-шники, и первый из них, нервно дрожа, пошел к баррикаде.
За баррикадой ГО-шников встречали недоверчивым взглядом и презрительными репликами. Те, будто не желая никого провоцировать своим видом, сразу снимали свои респираторы и откидывали подальше, обнажая обычные, человеческие лица. Когда последний ГО-шник вбежал за баррикаду, Фриман, понимая, что его статус того требует, первым заговорил:
– Скидывайте пояса, дубинки, у кого что есть. Добровольно сдаетесь, значит? И что же вас на это подвигло? – Ученый усмехнулся, – Кормить перестали вас, что ли?
Повстанцы дружно захохотали, отчего ГО-шникам стало еще неуютнее, чем раньше.
– Гордон Фриман, – заговорил один из них, – Все слишком сложно, чтобы говорить так категорично. Но, если вам от этого будет легче, то – да. И не только перестали кормить. Нас начали убивать. Свои же.
Ученый замолк на полуслове. Такого ответа он явно не ожидал. Хотя В памяти почему-то сразу всплыли трупы ГО-шников у генератора в Нексусе.
– Хорош сказки рассказывать, – сказал кто-то из повстанцев, – Такого не может быть. Сейчас война, у них каждый солдат на счету.
– Членов Гражданской Обороны начали расстреливать, – ГО-шник по-прежнему обращался к Гордону, – Мы не знаем, почему. Но когда разогнали
– Но почему? – с недоверием сказал Фриман, – Что-то не вижу причин.
– По слухам, – сказал кто-то из ГО-шников, – Слишком много наших переметнулось в Сопротивлению, и поэтому Альянс так решил пресечь будущие предательства.
– Мы, как только услышали об этом, – продолжил первый ГО-шник, – Сразу решили сбежать, пока для нас еще не все кончено.
– И сдались нам? – Фриман улыбнулся одними губами, – Нечего сказать, хорошую же вы услугу оказали тем вашим коллегам, которые все еще под началом Альянса!
– А если мы вас тоже начнем убивать, вы куда побежите? – спросила вдруг девушка-повстанец, – К хедкрабам и барнаклам, что ли?
– Мы надеемся на ваше великодушие, – осторожно сказал ГО-шник, – Гордон Фриман, я обращаюсь лично к вам. Я знаю, вас тут крепко уважают, и…
– А на что вы вообще претендуете? – вдруг сказал один из повстанцев, – Вы мучили и пытали мирных людей долгие годы, унижали нас, а теперь ждете, что вас примут тут с распростертыми объятиями только потому, что вам прищемили хвост?
ГО-шники мрачно смотрели на повстанцев. У каждого из них сейчас внутри происходил переворот.
– Мы готовы служить Сопротивлению до конца, – тихо сказал один из них.
Фриман молча прошелся перед ними и подошел к говорившему.
– Как тебя зовут?
– Офицер GD124… то есть… меня звали Карл.
– Так вот запомни, Карл, Сопротивлению не "служат". Отвыкай от этих своих Альянсовских замашек. Сопротивлению отдают жизнь и душу. Привыкай, вам еще предстоит долго воевать.
На лицах ГО-шников отразилось неподдельное облегчение. Кое-кто из повстанцев недовольно заговорил, но остальные из угомонили.
– Спасибо вам, – ГО-шник хотел было пожать руку Гордону, но не решился.
– Повезло вам, что среди ваших я знал парочку парней, которые оказались неплохими малыми, – проворчал Гордон, – Но не думайте, что вам сразу дадут оружие! Недельку побудете на подхвате, а там и увидим, можно ли вам доверять до конца…
– Спасибо вам, – и ГО-шник невольно посмотрел на улицу, туда, откуда они пришли. Больше им нечего было делать на той стороне, среди не-людей.
Гордон машинально проследил взгляд бывшего ГО-шника и увидел на дороге труп того офицера, которого он несколько минут назад застрелил, еще не зная о его намерениях сдаться.
– Слушай, – несмело сказал он, глядя на тело, – Ты прости… Нехорошо получилось.
– В конце-концов каждый из нас заслужил такую участь…
Их прервал какой-то дикий грохот, раздавшийся сзади, со стороны памятника. Все обернулись. Сначала были слышны лишь крики и железный лязг. Затем, из ближайшего переулка на бешеной скорости вылетели аж три трупа солдат Альянса и со всей силы ударились о стену. Вслед за ними оттуда вылетел старый ржавый автомобиль. Машина на огромной скорости влетела в гранитный столб, на котором возвышался бронзовый конь, и статуя медленно упала, пробив стену ближайшего здания.