Half-Life 2

Дмитриев Сергей

Фриман мрачно оглядел охранный пост. Действительно есть зарядник. Но такого восторга это уже не принесло. Фриман начал подзарядку, но душой он был еще там, в той комнате с вортигонтом…

Фриман даже не успел расслабиться и оценить свои новые возможности. Как только он вышел, в дальнем коридоре мелькнули какие-то фигуры. Фриман, схватившись за автомат, подался вперед, но вдруг услышал голоса. Человеческие голоса. И лицо его прояснилось. Наконец-то! Люди.

Гордон кинулся за ними вслед, но фигуры тоже бежали. Гордон уже мог видеть их спины, облаченные в обычные робы "граждан".

– Эй, стойте! Я не собираюсь стрелять!

На крик Фримана один из заключенных панически обернулся. И начал бежать еще быстрее.

–

Это еще один коп! – крикнул он своему товарищу, – Элитный! Чертовы комбины, нашли нас и тут! Уходим!

И он, не глядя, выстрелил короткой очередью наугад назад. Гордон, совсем не ожидавший такого, мигом упал на пол – пули просвистели совсем рядом.

– Готов, гад! Быстрее, валим!

И оба заключенных стремительно скрылись за углом. Гордон присвистнул: "Ничего себе! Эти люди, наверное, слишком много пережили… Паника – плохой советчик… Догнать их? Объяснить, кто я? Зачем? Не поверят. Они сейчас в состоянии аффекта… Да и бессмысленно все это. Вряд ли они бы пошли со мной. Но, я ведь мог бы у них хотя бы спросить, где тут железнодорожные пути! Ничего, ладно… Как встречу других – обязательно поинтересуюсь…".

И он, встав, осторожно пошел за ними следом. Раньше ему это не приходило в голову, но теперь… Похоже, теперь его могут застрелить свои же.

Пройдя с боями еще пару коридоров, Фриман окончательно понял, что заблудился. Казалось, он блуждает кругами. Все коридоры, как один, были похожи друг на друга, Гордон видел какую-то маркировку, но не успевал ее запоминать – он только и был занят тем, что не давал другим себя убить. Нужно было срочно кого-нибудь найти. Хорошо бы заключенного – он мог бы стать ему союзником. На худой конец, можно и взять языка среди охранников – с ними сговорить вряд ли удастся (да и не очень-то и хотелось!), но вот расположение железной дороги они знали точно. Может, Фриман уже опоздал? Может, Аликс, не дождавшись его, решила пойти вглубь тюрьмы сама. Тогда она пропала… Фриман, нахмурившись, пошел еще быстрее, не теряя, однако, осторожности. Хотелось верить в лучшее. Только вот что-то плохо получалось.

Впереди вновь послышалась беспорядочная стрельба. Нет, стрельба была тут уже обычным фоном, но именно этот звук был совсем близким. Стреляли пять стволов, а может, и больше. Гордон поспешил на звук.

За углом вели ожесточенную перестрелку трое заключенных с четырьмя охранниками. Гордон застал их, когда они были уже в совсем плохом положении. Один из заключенных, уже седой старик, еле удерживал автомат в руках – если захочешь выжить, сможешь сделать даже невозможное. Они засели за какими-то ящиками, и двое охранников уже начали обходить их с тыла, когда Фриман решил вмешаться. Его выстрелы сразу деморализовали охранников – они долго не могли понять, откуда стреляют- за что и поплатились. Не растерявшиеся заключенные вмиг помогли Фриману добить оставшихся слуг Альянса. Фриман, не теряя времени, вышел к ликующим заключенным, которые встретили его издали наставленными автоматами и подозрительными взглядами. И лишь лицо старика просияло, когда он увидел Фримана. Точнее, его скафандр.

– Друзья, это же Доктор Фриман! – сипло крикнул он и почти бегом кинулся навстречу своему спасителю, которого он давно знал по фотографиям в газетах и рассказам других соотечественников знаменитого Гордона Фримана.

Гордон уже было поднял руку в приветствии, как вдруг произошло то, что никто даже и помыслить не мог. Два муравьиных льва, шедших вслед за Гордоном, уловили запах чужаков и вылетели из за его спины. Старик отчаянно вскрикнул и хотел было податься назад – но было поздно. С яростным шипением на него накинулись гигантские насекомые, прикончив слабого человека одним ударом шипастой ноги.

– Джонни, нет!!! – заорал один из заключенных, и, вскинув автомат, начал с болью в глазах расстреливать обоих убийц его старого друга.

Второй заключенный

в панике бросился бежать. Фриман, вскрикнув от увиденного, сжал зубы и с криком ненависти расстрелял одного из муравьиных львов. Второй, заметив палящего в него заключенного, с шипением кинулся в его сторону. Заключенный, вскрикнув, кинулся бежать вслед за своим товарищем. Фриман застонал и выстрелом прикончил муравьиного льва. И с ненавистью и ругательствами пнул его труп.

– Ну почему… Почему именно так…

И он, стараясь не глядеть на старика, медленно пошел вперед. Нет, всё. Кончено. Нужно брать языка…

Сделать это оказалось намного труднее, чем подумать. Тюрьма кипела, раздираемая боями. каждый спасал свою жизнь. В таком хаосе было сложно идти без глаз на затылке – сзади все время могли напасть, как свои, так и чужие. Гордону стоило больших усилий пробраться в следующий блок. Беда была в том, что ему никак не удавалось подобраться к охраннику со спины, или хотя бы ранить его в ноги и руки. Частично портили дело муравьиные львы, кидающиеся в атаку сломя голову, вопреки всем законам стратегии и тактики. Фриман старался вести бой грамотно, без ненужного риска, и это ем удавалось – по до отказа заряженной броне скафандра не попало еще ни одной пули. Да, он шел вперед, хотя и с трудом, но шел. Но… время все шло и шло, каждый миг мог быть для Илая и Моссман последним. Фриман шел, но все еще не нашел ни железнодорожных путей, ни карты этого места. Языка нужно было брать немедленно.

И наконец Гордону повезло. Отослав с помощью ферроподов муравьиных львов подальше, Фриман притаился, глядя из-за угла на двоих охранников, стоящих в одном из разбросанных в каждом блоке охранных постов. Оба слуги Альянса еле слышно и коротко переговаривались. И оба они стояли к Гордону спиной – редкая удача! Один из них чуть отошел от своего товарища и подошел к висящему на стене заряднику. Фриман приподнял брови – он еще никогда раньше не видел, как комбины заряжают свои энергожилеты. Зарядка шла быстро. Плохо, ох как плохо! Теперь у этого охранника больше шансов остаться невредимым при перестрелке. Зато Гордон сразу определил – брать живьем надо именно его. Во-первых, он в этой паре явно был главным, судя по нашивкам, и во-вторых – жилет никак не защитит его руки и ноги, которые нужно поразить. Второго – убрать, чтобы не мешался. Как же стрелять? В кого первым? Если выстрелить сначала в главного, то второй сможет успеть выстрелить в ответ. Если же сначала убить второго, то главный может начать бой, и исход этого боя Фриман уже не брался предугадать, ведь у противника был полностью заряжен бронежилет.

"Буду стрелять в главного, – решил про себя Гордон, – Будь что будет".

Взяв в правую руку пистолет, он долго и тщательно целился, сняв перед этим с предохранителя импульсный автомат в левой руке. Поймав мгновение между вдохом и выдохом, Гордон аккуратно сделал четыре выстрела. Пули влетели в каждую ногу и руку главного охранника – и, одновременно с его стоном, Гордон с левой руки обдал дождем пуль второго охранника. Оба тела упали одновременно – мертвое и еще живое. Фриман быстро подбежал к живому охраннику. Одна из пуль перебила сустав на левой руке – отлично, теперь охранник не сможет стрелять. Фриман нахмурился – все же это было плохо, охранник мог быстро умереть от болевого шока и потери крови. Действовать надо было быстро.

Гордон, перевернув живого охранника на спину, мощным рывком сорвал с него респиратор, обнажив тощее синюшное лицо с ввалившимися глазами и бескровными губами. Охранник, до этого не издавший ни звука, невыносимо застонал, сморщившись и замотав головой.

– Одень… обратно, – услышал Гордон его хрип, – Свет жжет…

Фриман, подавив удивление, поспешно нацепил противогаз на стонущего охранника, который уже не прекращал тихо и слабо стонать. только теперь эти стоны были бездушны, звуча через модулятор противогаза.